Лучше не надо

Гермиона сидела на веранде Норы и откровенно наслаждалась. Радовалась тому, что члены семейства Уизли сжалились и оставили её одну в своём уютном доме до самого вечера. Не заставили, хотя вполне могли, ехать с их шумной компанией в Косой переулок (ради её же блага — чтобы развеяться), не оставили с ней кого-то вроде Рона (ради их же блага — чтобы они оба наконец наладили личную жизнь) и при этом не поручили ей кучу домашних дел (ради её же блага — чтобы не заскучала).

Погода стояла отменная: на улице царили солнце и лёгкий тёплый ветерок. Всё складывалось идеально для того, чтобы делать заметки для своей научной работы, сидя на веранде. А вовсе не для того, чтобы толкаться в переполненных в конце лета лавочках. Суета — это последнее, чего сейчас хотела Гермиона. Она даже позавидовала самой себе, в блаженстве вытянув ноги на скамейке и перелистывая очередную страницу книги.

Но в какой-то момент её покой нарушил хлопок аппарации неподалёку от дома — очевидно, прибыл незваный гость. Оставалась надежда, что он не задержится здесь надолго, раз хозяев нет на месте. Раздражение из-за того, что её потревожили, ещё даже не успело до конца сформироваться в голове, как Гермиона увидела, что к Норе подходит Люциус Малфой. Так как его сложно было назвать завсегдатаем дома Уизли, впору было забыть о расслаблении.

Гермиона закрыла книгу и зажала в ладони волшебную палочку. По спине пробежали мурашки, всё тепло словно испарилось. Летний сарафан, оголяющий плечи и даже не прикрывающий колени, вдруг перестал казаться подходящей одеждой для этого дня.

— Могу я поговорить с Молли? — спросил Малфой после приветствия, поднявшись на веранду. — У меня к ней дело.

— Она сейчас в Лондоне, — ответила Гермиона, догадавшись промолчать о том, что и все остальные Уизли в данный момент тоже не дома.

— В Лондоне? А что вы здесь делаете?

Вопрос прозвучал пусть и бестактно, но вполне логично. Ведь Гермиона давно уже не жила в Норе, разве что заезжала сюда на выходные по старой привычке. Как теперь выяснилось, об этой подробности её личной жизни было известно не только ближнему кругу.

— Сторожу дом от всяких сомнительных личностей, — ответила, а пальцы невольно сжали палочку ещё сильнее. Но Малфой как будто не замечал её тревоги и пропустил последнюю реплику мимо ушей.

— Молли скоро будет? Могу подождать её, заодно составлю вам компанию.

— Лучше не надо. Скорее всего, она вернётся только ближе к вечеру.

— Понятно, зайду в другой раз, — он кивнул, а потом произнёс совершенно неподходящие для ситуации слова: — Красивые ноги.

Гермиона бросила взгляд на свои довольно худенькие, ничем не примечательные коленки. Потом в недоумении посмотрела на Малфоя.

— Да, я про них, — он усмехнулся её реакции. — Про ваши ноги.

Гермиона почувствовала, как заливается румянцем. Она ещё не до конца успела перейти ту грань между ощущением себя девушкой-подростком (на которую мальчики вроде и посматривают, но… ну а на кого они в этом возрасте не посматривают?) и принятием себя как молодой женщины (которой иногда делают комплименты даже взрослые мужчины). Или Малфой сейчас просто насмехается над ней? С него станется.

Узнав о её мыслях, Молли бы сказала, что у Гермионы заниженная самооценка, которую нужно срочно повышать. Затем прибавила бы к своим словам утверждение, что ноги у неё и в самом деле красивые. А на возражения Гермионы, что раньше ей об этом никто не сообщал, заявила бы, что мужчины не говорят обо всём, о чём думают. И обязательно предположила бы, что коллеги Гермионы попросту боятся её так называемого авторитета, статуса героини войны.

Раньше казалось, что подобными речами Молли лишь подбадривает её. Однако сейчас вдруг подумалось, что, возможно, эта женщина с большим жизненным опытом не так уж и ошибалась в своих предположениях.

Настороженно взглянув на Малфоя, Гермиона сказала скупое «спасибо». На большее у неё не хватило ни фантазии, ни смелости.

Пару недель спустя Гермиона помогала Молли накрывать на стол и спросила как бы невзначай (в действительности же она давно подгадывала удобный момент):

— У вас какие-то дела с мистером Малфоем? Он как-то заходил, когда вас не было.

— Этому типу просто гордость не позволила обратиться напрямую к Артуру, — проворчала Молли.

— По какому вопросу?

— Ох… Он верно считает, что может отлынивать от общественной работы, раз у него куча денег! Вроде как пожертвовал пару мешочков с галлеонами на благотворительность — и дело сделано! А я тебе скажу, Гермиона, что у нас так дела не делаются. Приговорил тебя Визенгамот к работе на благо обществу — будь добр, выполняй…

— Так для чего ему был нужен Артур?

— А… Он хотел ещё разок показательно выделить кругленькую сумму на модернизацию Мунго. Артур сказал, что всё устроит. Но приговор этому мерзавцу всё равно никто не отменит, не на тех напал!