Фандом: Гарри Поттер. И пусть все, в том числе, сестра снисходительно улыбаются, пусть она будет для них деталью интерьера, она будет выполнять важную работу, возможно, важнее той, что делают мракоборцы. И гордиться собой.
Добавить в моё избранное
5 мин, 17 сек 1088
— Тинни, как ты думаешь, а я смогла бы работать вместе с тобой?
Порпентина оторвала взгляд от свежевыпущенного формуляра с инструкциями по задержанию и с удивлением взглянула на сестру.
— Со мной?
— Ну да, — отрыто, как и всегда, улыбнулась Куинни.
— Я не думаю, что ты… — начала говорить Тина, запнулась, попыталась подобрать слова, но с лица Куинни уже пропала беззаботная улыбка и она погрустнела — прочитала мысли сестры. — Прости!
— Я понимаю…
— Куинни, ты такая светлая, воздушная… — Тина отбросила формуляр и схватила сестру за руку, пытаясь одновременно и извиниться за собственные мысли, и приободрить, — тебе не место в нашем серпентарии.
— Я понимаю, — грустно улыбнулась та, высвобождая ладонь.
Однако от мысли устроиться в магический конгресс не отказалась.
Куинни Голдштейн, по мнению большинства людей, к которым, к сожалению, относилась и её сестра, была дурочкой. Не в том смысле, что глупая и ничего не знающая, а наивная мечтательница, не воспринимающая мир всерьёз и живущая иллюзиями. Как же они ошибались… Она была легилиментом и видела намного глубже других; все грязные и постыдные мысли людей, о которых часто никто и не подозревал, были для неё открытой книгой. Даже когда все вокруг считали человека образцом нравственности и порядочности, Куинни точно знала, какие отвратительные помыслы у того бродят в голове. Она могла бы озлобиться, как это часто случалось с такими, как она, ведь это так трудно, сохранять свет в полной темноте, но Куинни избрала иной путь — она снисходительно улыбалась и прощала людям их недостатки.
Но всё-таки иногда обижалась на них за то, что относятся к ней без уважения.
Особенно обидно было из-за Тины. Ведь кто как не сестра знала её лучше всех? И всё равно считала слабой и глупенькой…
Наутро Куинни проводила Тину на работу и приступила к сборам. Открытое платье, туфельки на тоненьком каблучке, прозрачно-воздушный шарфик…
— По какому вопросы, мисс?
— Голдштейн, Куинни Голдштейн, — заулыбалась она клерку. — Я к мистеру Грейвзу. По поводу работы.
Молодой парень — Джим Стикерн, двадцать два года, живёт в маленькой квартирке в Челси, влюблён в соседку Дебору — взглянул на неё с недовольством, но формального повода для отказа не нашёл.
— Минуточку, — бросил он, поднимаясь из-за стола.
Куинни лучезарно улыбнулась. Прижав сумочку к груди, она осмотрела кабинет и осталась довольна: ничего лишнего, всё расставлено по местам. Несмотря на уверенность в том, что она сможет получить работу, Куинни волновалась. Тина много рассказывала о своём начальнике, о его строгости, требовательности, сухости и мрачном обаянии, однако даже года просмотра её воспоминаний было недостаточно, чтобы составить правильное представление о Персивале Грейвзе.
— Мисс Голдштейн? — привлёк её внимание Стикерн. — Проходите, мистер Грейвз оживает вас.
— О, спасибо, вы так любезны, — немного язвительно поблагодарила Куинни, видя, как он мысленно нагибает её прямо над рабочим столом и задирает её платье. Клерк распахнул дверь и удалился, и она смело шагнула вперёд, мгновенно выбрасывая его из головы. — Мистер Грейвз, здравствуйте, спасибо, что согласились меня принять.
Персиваль встретил её улыбкой: настоящей, искренней, чистой. В его мыслях не было ничего предосудительного: естественный интерес, одобрение её внешности и наряда — но без похоти, и сравнение с сестрой, ничуть не оскорбляющее ни одну из них. Губы Куинни сами собой растянулись в ответной улыбке.
— Доброе утро, мисс Голдштейн, — он легко поднялся навстречу и протянул руку. — Прошу, присаживайтесь. Итак, что привело вас ко мне? Я могу чем-то вам помочь?
Вся уверенность куда-то испарилась, и Куинни смущённо опустила глаза.
— Мне нужна работа, и я подумала…
— Вам нужны рекомендации? — не дождавшись продолжения, предположил Грейвз. — Вас я, конечно, не знаю, что ваша сестра — хорошая девушка, ответственная…
— Не совсем, — перебила Куинни и покраснела. — Я… я бы хотела работать с Тиной…
Грейвз откинулась на спинку стула и оценивающе посмотрел на неё.
— В конгрессе? Я правильно вас понял? — уточнил он.
— Да, — окончательно смешалась Куинни, хоть в отличии от Тины, в мыслях её начальника не было насмешки. — Я могла бы быть полезна…
— Мисс Голдштейн…
— Куинни, — вдруг произнесла она, прямо посмотрев ему в глаза. — Вы же зовёте Тину по имени, — и несмело улыбнулась.
— Хорошо. Куинни. Мне жаль вам отказывать, но мракоборцем вам не удастся стать. Физическая форма не та. Однако в МАКУСА есть и другие… — он замолчал, видя, как она расстроилась. — Мисс… Куинни, — голос звучал участливо, — мракоборческий корпус — не единственное место в конгрессе, где вы можете быть полезной. В конце концов, если вас не отвращает бумажная работа…
Порпентина оторвала взгляд от свежевыпущенного формуляра с инструкциями по задержанию и с удивлением взглянула на сестру.
— Со мной?
— Ну да, — отрыто, как и всегда, улыбнулась Куинни.
— Я не думаю, что ты… — начала говорить Тина, запнулась, попыталась подобрать слова, но с лица Куинни уже пропала беззаботная улыбка и она погрустнела — прочитала мысли сестры. — Прости!
— Я понимаю…
— Куинни, ты такая светлая, воздушная… — Тина отбросила формуляр и схватила сестру за руку, пытаясь одновременно и извиниться за собственные мысли, и приободрить, — тебе не место в нашем серпентарии.
— Я понимаю, — грустно улыбнулась та, высвобождая ладонь.
Однако от мысли устроиться в магический конгресс не отказалась.
Куинни Голдштейн, по мнению большинства людей, к которым, к сожалению, относилась и её сестра, была дурочкой. Не в том смысле, что глупая и ничего не знающая, а наивная мечтательница, не воспринимающая мир всерьёз и живущая иллюзиями. Как же они ошибались… Она была легилиментом и видела намного глубже других; все грязные и постыдные мысли людей, о которых часто никто и не подозревал, были для неё открытой книгой. Даже когда все вокруг считали человека образцом нравственности и порядочности, Куинни точно знала, какие отвратительные помыслы у того бродят в голове. Она могла бы озлобиться, как это часто случалось с такими, как она, ведь это так трудно, сохранять свет в полной темноте, но Куинни избрала иной путь — она снисходительно улыбалась и прощала людям их недостатки.
Но всё-таки иногда обижалась на них за то, что относятся к ней без уважения.
Особенно обидно было из-за Тины. Ведь кто как не сестра знала её лучше всех? И всё равно считала слабой и глупенькой…
Наутро Куинни проводила Тину на работу и приступила к сборам. Открытое платье, туфельки на тоненьком каблучке, прозрачно-воздушный шарфик…
— По какому вопросы, мисс?
— Голдштейн, Куинни Голдштейн, — заулыбалась она клерку. — Я к мистеру Грейвзу. По поводу работы.
Молодой парень — Джим Стикерн, двадцать два года, живёт в маленькой квартирке в Челси, влюблён в соседку Дебору — взглянул на неё с недовольством, но формального повода для отказа не нашёл.
— Минуточку, — бросил он, поднимаясь из-за стола.
Куинни лучезарно улыбнулась. Прижав сумочку к груди, она осмотрела кабинет и осталась довольна: ничего лишнего, всё расставлено по местам. Несмотря на уверенность в том, что она сможет получить работу, Куинни волновалась. Тина много рассказывала о своём начальнике, о его строгости, требовательности, сухости и мрачном обаянии, однако даже года просмотра её воспоминаний было недостаточно, чтобы составить правильное представление о Персивале Грейвзе.
— Мисс Голдштейн? — привлёк её внимание Стикерн. — Проходите, мистер Грейвз оживает вас.
— О, спасибо, вы так любезны, — немного язвительно поблагодарила Куинни, видя, как он мысленно нагибает её прямо над рабочим столом и задирает её платье. Клерк распахнул дверь и удалился, и она смело шагнула вперёд, мгновенно выбрасывая его из головы. — Мистер Грейвз, здравствуйте, спасибо, что согласились меня принять.
Персиваль встретил её улыбкой: настоящей, искренней, чистой. В его мыслях не было ничего предосудительного: естественный интерес, одобрение её внешности и наряда — но без похоти, и сравнение с сестрой, ничуть не оскорбляющее ни одну из них. Губы Куинни сами собой растянулись в ответной улыбке.
— Доброе утро, мисс Голдштейн, — он легко поднялся навстречу и протянул руку. — Прошу, присаживайтесь. Итак, что привело вас ко мне? Я могу чем-то вам помочь?
Вся уверенность куда-то испарилась, и Куинни смущённо опустила глаза.
— Мне нужна работа, и я подумала…
— Вам нужны рекомендации? — не дождавшись продолжения, предположил Грейвз. — Вас я, конечно, не знаю, что ваша сестра — хорошая девушка, ответственная…
— Не совсем, — перебила Куинни и покраснела. — Я… я бы хотела работать с Тиной…
Грейвз откинулась на спинку стула и оценивающе посмотрел на неё.
— В конгрессе? Я правильно вас понял? — уточнил он.
— Да, — окончательно смешалась Куинни, хоть в отличии от Тины, в мыслях её начальника не было насмешки. — Я могла бы быть полезна…
— Мисс Голдштейн…
— Куинни, — вдруг произнесла она, прямо посмотрев ему в глаза. — Вы же зовёте Тину по имени, — и несмело улыбнулась.
— Хорошо. Куинни. Мне жаль вам отказывать, но мракоборцем вам не удастся стать. Физическая форма не та. Однако в МАКУСА есть и другие… — он замолчал, видя, как она расстроилась. — Мисс… Куинни, — голос звучал участливо, — мракоборческий корпус — не единственное место в конгрессе, где вы можете быть полезной. В конце концов, если вас не отвращает бумажная работа…
Страница 1 из 2
