Фандом: Гарри Поттер. О деле всей жизни.
Добавить в моё избранное
7 мин, 22 сек 7773
В темной и тесной каморке при неверном свете свечи нервно расхаживал молодой человек. По стенам и потолку метались тени, то карикатурно вытягивая, то скособочивая и сплющивая предметы, их отбрасывающие. Посередине каморки стоял покосившийся стол, заваленный ворохом бумаг, и одинокий стул, на котором восседал, уныло подпирая щеку ладонью, сир Кэдоган.
— Ну не могу я так больше! — вдруг прокричал юноша, запрокидывая голову и воздевая руки к заляпанному неведомо чем потолку. — Не могу, вы понимаете?
— А я вот, — тоскливо сказал сир Лионель, — мадеры принес.
— Это замечательно, — рассеянно согласился юноша, — это вы сейчас очень правильно сказали.
— Вы бы, что ли, — продолжил рыцарь, — кружки достали.
— Кружки… какие кружки?
— Из которых пьют, — любезно пояснил сир Кэдоган.
— Там, — сморщившись, юноша махнул рукой на стол. — Вот там поищите. Должны быть.
Сир Кэдоган деловито зашуршал бумагами, раздвигая возвышающиеся башнями стопки. Одна из них, потревоженная неосторожным движением, лениво заскользила вбок и прежде, чем сир Лионель успел спохватиться, неудержимой лавиной обрушилась вниз, засыпая пол, точно грязным снегом, исписанными листами.
— Вы понимаете, — обернулся юноша, и сир Кэдоган принял виноватый вид, — это — все, что у меня есть.
Он грациозно повел руками, предлагая гостю полюбоваться его жилищем. Рыцарь понимающе нахмурился и осторожно заскреб по полу башмаком, задвигая разлетевшиеся листы под стол.
— И день за днем, — с нарастающей яростью в голосе продолжил молодой человек, — день за днем я сижу здесь и… Мерлин великий, сир Кэдоган, это что?!
— Кружки вот нашел, — обворожительно улыбнулся сир Лионель, извлекая из-под бумажных завалов две кружки, покрытые темными потеками засохшей жидкости.
— Замечательно, замечательно, — кивнул юноша, — о чем это я… День за днем, благородный сир, вы понимаете, я сижу здесь — и передо мной лежат листы, на которых я начал писать свой труд… И я упорно стараюсь, как могу, продолжить его, но у меня не выходит! Не выходит, Мордред раздери! Я смотрю на эти страницы, исписанные моей рукой, и я вижу, что мне… что мне было важно их закончить, понимаете? Но я не могу!
— А чего вы, собственно, хотите, Иоганн? — вкрадчиво спросил сир Кэдоган, обтирая кружки относительно чистым клочком бумаги и извлекая из-под стула пузатую бутылку темного стекла.
— Освободиться, — страстно ответил Иоганн, машинально подхватывая наполненную сиром Лионелем кружку и делая глоток. — Вы понимаете… я знаю, понимаете, что это такое — дело всей жизни. Я смотрю на эти строчки и чувствую… чувствую, что для меня они значили куда больше, чем все остальные мои произведения. Я ощущаю, что вложил в них всю свою душу, сир Кэдоган, но мне не под силу довести дело до конца!
— Хм, — многозначительно кивнул рыцарь, отпивая вино и блаженно жмурясь.
— Это ужасно, — простонал юноша, уронив подбородок на грудь. — Это пытка, которая длится день за днем и никак не закончится. Я исписываю кипы бумаги, а когда заканчиваю работу и перечитываю написанное, понимаю, что это кната ломаного не стоит! И начинаю все сначала, и сначала, и сначала…
В углу что-то звонко хрустнуло.
— Вы что-то сказали? — резко обернулся Иоганн к гостю, и сир Кэдоган от неожиданности подавился мадерой и шумно закашлялся. — О, простите меня, — запричитал он, заламывая руки, — но я так измотан… порой мне кажется, что за своей спиной, — Иоганн драматически обернулся и простер руки вперед, указывая в темноту, — я вижу… Смерть?!
— Не-не, — ответили ему из темноты, — я за сиром Кэдоганом.
— О Мерлин, нет! — горестно воскликнул Иоганн, в один прыжок подлетая к все еще кашляющему рыцарю и принимаясь трясти его за плечи. Из темноты между тем выступила закутанная в черный плащ фигура и быстрым скользящим шагом пересекла комнату, нависнув над побледневшим от ужаса юношей.
— В таких случаях, — назидательно сказал глухой голос из-под черного капюшона, — надо стучать человека по спине.
И Смерть наглядно и с душой продемонстрировала Иоганну, как именно следует стучать.
— Спасибо, — сипло поблагодарил сир Кэдоган.
— Поэты, — вздохнули под капюшоном, и снова раздался хрустящий звук. — Молодой человек, — протянулся к Иоганну черный рукав, — куда у вас можно огрызок выбросить?
— Вот, — рассеянно протянул свою кружку поэт, и из рукава после секундного колебания выпал яблочный огрызок. Остатки вина в кружке всплеснули, брызгая на седовласую голову сира Кэдогана.
— Ничего не понимаю, — сказал поэт, растерянно глядя, как Смерть со вздохом клочком бумаги промакивает вино с благородной лысины.
— Очень было интересно с вами беседовать, — вежливо сказал сир Лионель, вставая, — но нам пора. Я, знаете ли, обещал сводить друга на пикник. Ну, знаете, на той картине, где…
— Ну не могу я так больше! — вдруг прокричал юноша, запрокидывая голову и воздевая руки к заляпанному неведомо чем потолку. — Не могу, вы понимаете?
— А я вот, — тоскливо сказал сир Лионель, — мадеры принес.
— Это замечательно, — рассеянно согласился юноша, — это вы сейчас очень правильно сказали.
— Вы бы, что ли, — продолжил рыцарь, — кружки достали.
— Кружки… какие кружки?
— Из которых пьют, — любезно пояснил сир Кэдоган.
— Там, — сморщившись, юноша махнул рукой на стол. — Вот там поищите. Должны быть.
Сир Кэдоган деловито зашуршал бумагами, раздвигая возвышающиеся башнями стопки. Одна из них, потревоженная неосторожным движением, лениво заскользила вбок и прежде, чем сир Лионель успел спохватиться, неудержимой лавиной обрушилась вниз, засыпая пол, точно грязным снегом, исписанными листами.
— Вы понимаете, — обернулся юноша, и сир Кэдоган принял виноватый вид, — это — все, что у меня есть.
Он грациозно повел руками, предлагая гостю полюбоваться его жилищем. Рыцарь понимающе нахмурился и осторожно заскреб по полу башмаком, задвигая разлетевшиеся листы под стол.
— И день за днем, — с нарастающей яростью в голосе продолжил молодой человек, — день за днем я сижу здесь и… Мерлин великий, сир Кэдоган, это что?!
— Кружки вот нашел, — обворожительно улыбнулся сир Лионель, извлекая из-под бумажных завалов две кружки, покрытые темными потеками засохшей жидкости.
— Замечательно, замечательно, — кивнул юноша, — о чем это я… День за днем, благородный сир, вы понимаете, я сижу здесь — и передо мной лежат листы, на которых я начал писать свой труд… И я упорно стараюсь, как могу, продолжить его, но у меня не выходит! Не выходит, Мордред раздери! Я смотрю на эти страницы, исписанные моей рукой, и я вижу, что мне… что мне было важно их закончить, понимаете? Но я не могу!
— А чего вы, собственно, хотите, Иоганн? — вкрадчиво спросил сир Кэдоган, обтирая кружки относительно чистым клочком бумаги и извлекая из-под стула пузатую бутылку темного стекла.
— Освободиться, — страстно ответил Иоганн, машинально подхватывая наполненную сиром Лионелем кружку и делая глоток. — Вы понимаете… я знаю, понимаете, что это такое — дело всей жизни. Я смотрю на эти строчки и чувствую… чувствую, что для меня они значили куда больше, чем все остальные мои произведения. Я ощущаю, что вложил в них всю свою душу, сир Кэдоган, но мне не под силу довести дело до конца!
— Хм, — многозначительно кивнул рыцарь, отпивая вино и блаженно жмурясь.
— Это ужасно, — простонал юноша, уронив подбородок на грудь. — Это пытка, которая длится день за днем и никак не закончится. Я исписываю кипы бумаги, а когда заканчиваю работу и перечитываю написанное, понимаю, что это кната ломаного не стоит! И начинаю все сначала, и сначала, и сначала…
В углу что-то звонко хрустнуло.
— Вы что-то сказали? — резко обернулся Иоганн к гостю, и сир Кэдоган от неожиданности подавился мадерой и шумно закашлялся. — О, простите меня, — запричитал он, заламывая руки, — но я так измотан… порой мне кажется, что за своей спиной, — Иоганн драматически обернулся и простер руки вперед, указывая в темноту, — я вижу… Смерть?!
— Не-не, — ответили ему из темноты, — я за сиром Кэдоганом.
— О Мерлин, нет! — горестно воскликнул Иоганн, в один прыжок подлетая к все еще кашляющему рыцарю и принимаясь трясти его за плечи. Из темноты между тем выступила закутанная в черный плащ фигура и быстрым скользящим шагом пересекла комнату, нависнув над побледневшим от ужаса юношей.
— В таких случаях, — назидательно сказал глухой голос из-под черного капюшона, — надо стучать человека по спине.
И Смерть наглядно и с душой продемонстрировала Иоганну, как именно следует стучать.
— Спасибо, — сипло поблагодарил сир Кэдоган.
— Поэты, — вздохнули под капюшоном, и снова раздался хрустящий звук. — Молодой человек, — протянулся к Иоганну черный рукав, — куда у вас можно огрызок выбросить?
— Вот, — рассеянно протянул свою кружку поэт, и из рукава после секундного колебания выпал яблочный огрызок. Остатки вина в кружке всплеснули, брызгая на седовласую голову сира Кэдогана.
— Ничего не понимаю, — сказал поэт, растерянно глядя, как Смерть со вздохом клочком бумаги промакивает вино с благородной лысины.
— Очень было интересно с вами беседовать, — вежливо сказал сир Лионель, вставая, — но нам пора. Я, знаете ли, обещал сводить друга на пикник. Ну, знаете, на той картине, где…
Страница 1 из 3
