Фандом: Гарри Поттер. Не только у Ремуса есть секрет.
Добавить в моё избранное
4 мин, 51 сек 15308
Не знают.
Они ведь просто могут долго молчать, правда? От усталости, недосыпа, волнения или еще чего-нибудь?
Ремус переводил взгляд с одного на другого, вглядывался в лица, старался не пропустить ни одного движения. Очень хотелось найти подсказку, какую-нибудь деталь, которая уняла бы панику.
Но Сириус ни разу не пошутил за все утро, только хмурился, а Джеймс смотрел куда угодно, но не на Ремуса. Питер молчал, нервно теребил веревочки на вороте мантии и вздыхал чаще обычного.
Знают, знают, знают!
Они не глупые, возможно, догадались очень давно. Или не догадались? А сегодня такие молчаливые из-за предстоящего матча. У слизеринцев новый вратарь, на тренировках мало кто сумел забить ему гол, вот Джеймс и переживает, а вместе с ним и Сириус. Да, дело в матче. И Джеймс наверняка расстроился, что его «талисман» угодил в больничное крыло.
Этой ночью Ремусу предложили другое лекарство. Более легкая альтернатива, объяснила ему мадам Помфри. Ремус это знал, папа много писал о зелье, возможно, он же его и прислал в Хогвартс. Ремус решился попробовать — и пожалел. Да, сердце перестало так сильно болеть, зато ночью он полностью утратил контроль над собой и поранился. Хорошо, если хотя бы завтра его выпишут.
— Ну, нам пора, — сказал Сириус. — Джеймсу нужно на поле, а я теперь комментирую матчи…
— Мы бы остались, сам понимаешь! — Джеймс наконец-то посмотрел на Ремуса, но тут же отвернулся. — Просто замены у нас никакой нет.
— Все в порядке, — Ремус постарался не выдать голосом свое волнение. Вряд ли у него это получилось, Сириус и Джеймс заговорили, перебивая друг друга:
— … Могу подставиться под бладжер в начале игры!
— … Скажу что-нибудь гадкое!
— … Прямо к тебе прямо на носилках доставят!
— … МакГонагалл меня сразу пинком сюда закинет!
— Даже не смейте! — возмутился Ремус, и Джеймс с Сириусом умолкли. — Все нормально, правда!
— Ремус…
— Идите, опоздаете же.
Сириус и Джеймс переглянулись. Ремус заметил, как Сириус поднял брови, а Джеймс ему едва кивнул. Уголок рта Сириуса дернулся. Джеймс это проигнорировал, подошел к Ремусу, взялся за мочки его ушей и несколько раз потянул. Ритуал на удачу.
— Выздоравливай побыстрее, — сказал он. — Питер, пойдем.
— Я останусь, — кажется, это были первые слова Питера за все утро.
Джеймс и Сириус опять переглянулись, но ничего не сказали. Они помахали ему на прощание и ушли.
Питер долго ерзал на своем месте, прежде чем осмелился спросить:
— Так как ты поранился?
Ремус вздохнул и погладил пальцами покрывало. Мягкое.
— Да так, не бери в голову. Споткнулся на лестнице.
— А мы уже решили… а, неважно, — взгляд Питера быстро забегал по сторонам.
Ремус почувствовал, как спина похолодела. Неужели и правда знают?
— Что же вы знаете обо мне такого, чего не знаю я? — усмехнулся он, стараясь спрятать страх за шуткой.
— Ну-у, кое-что знаем, — протянул Питер. — Если только Джеймс и Сириус опять не подшучивают надо мной.
— Если они продолжают рассказывать о моем домашнем акромантуле, то это точно неправда.
Питер улыбнулся, его уши покраснели.
— Ага. Ну, понимаешь… они рассказывали мне это, скрывая другой твой секрет. Этот, почему ты иногда пропадаешь по ночам.
Ремус откинулся на подушки и закрыл глаза. Знают. И знают давно, потому что шутка о домашнем акромантуле появилась еще в прошлом году, если не раньше.
Он и боялся, и хотел спросить Питера прямо. Ремус уже был готов задать еще один наводящий вопрос, но Питер опередил:
— Так ты правда… этот… — он немного помолчал, глубоко вздохнул и продолжил: — Оборотень?
Ремус так долго боялся услышать от кого-то из них такой вопрос, что неожиданно для себя почувствовал облегчение. Теперь не нужно будет жить в этом мучительном ожидании.
— Да, — просто ответил он.
Питер опять громко вздохнул и принялся шарить в карманах. На Ремуса он не смотрел.
— Лягушку хочешь? — Питер достал коробочку с шоколадной лягушкой и положил на покрывало. Ремус взял упаковку и начал вертеть ее в руках, удивляясь странной реакции Питера.
— Как давно вы знаете?
Питер задумался, прежде чем ответить.
— Джеймс на втором курсе догадался, про Сириуса я не знаю. А мне они сказали в прошлом году.
Ремус кивнул и бездумно развернул лягушку.
— Я не люблю сладкое, — он протянул ее обратно Питеру, но тот помотал головой.
— Мама говорит, что шоколад может залечить любую душевную рану. Не знаю, как рана может быть душевной, но ты выглядишь грустным. Пожалуйста, съешь хоть кусочек.
Ремус не чувствовал вкуса, слишком его взволновало такое отношение Питера к его проблеме. И Джеймс с Сириусом знали так долго, но продолжали с ним общаться.
Они ведь просто могут долго молчать, правда? От усталости, недосыпа, волнения или еще чего-нибудь?
Ремус переводил взгляд с одного на другого, вглядывался в лица, старался не пропустить ни одного движения. Очень хотелось найти подсказку, какую-нибудь деталь, которая уняла бы панику.
Но Сириус ни разу не пошутил за все утро, только хмурился, а Джеймс смотрел куда угодно, но не на Ремуса. Питер молчал, нервно теребил веревочки на вороте мантии и вздыхал чаще обычного.
Знают, знают, знают!
Они не глупые, возможно, догадались очень давно. Или не догадались? А сегодня такие молчаливые из-за предстоящего матча. У слизеринцев новый вратарь, на тренировках мало кто сумел забить ему гол, вот Джеймс и переживает, а вместе с ним и Сириус. Да, дело в матче. И Джеймс наверняка расстроился, что его «талисман» угодил в больничное крыло.
Этой ночью Ремусу предложили другое лекарство. Более легкая альтернатива, объяснила ему мадам Помфри. Ремус это знал, папа много писал о зелье, возможно, он же его и прислал в Хогвартс. Ремус решился попробовать — и пожалел. Да, сердце перестало так сильно болеть, зато ночью он полностью утратил контроль над собой и поранился. Хорошо, если хотя бы завтра его выпишут.
— Ну, нам пора, — сказал Сириус. — Джеймсу нужно на поле, а я теперь комментирую матчи…
— Мы бы остались, сам понимаешь! — Джеймс наконец-то посмотрел на Ремуса, но тут же отвернулся. — Просто замены у нас никакой нет.
— Все в порядке, — Ремус постарался не выдать голосом свое волнение. Вряд ли у него это получилось, Сириус и Джеймс заговорили, перебивая друг друга:
— … Могу подставиться под бладжер в начале игры!
— … Скажу что-нибудь гадкое!
— … Прямо к тебе прямо на носилках доставят!
— … МакГонагалл меня сразу пинком сюда закинет!
— Даже не смейте! — возмутился Ремус, и Джеймс с Сириусом умолкли. — Все нормально, правда!
— Ремус…
— Идите, опоздаете же.
Сириус и Джеймс переглянулись. Ремус заметил, как Сириус поднял брови, а Джеймс ему едва кивнул. Уголок рта Сириуса дернулся. Джеймс это проигнорировал, подошел к Ремусу, взялся за мочки его ушей и несколько раз потянул. Ритуал на удачу.
— Выздоравливай побыстрее, — сказал он. — Питер, пойдем.
— Я останусь, — кажется, это были первые слова Питера за все утро.
Джеймс и Сириус опять переглянулись, но ничего не сказали. Они помахали ему на прощание и ушли.
Питер долго ерзал на своем месте, прежде чем осмелился спросить:
— Так как ты поранился?
Ремус вздохнул и погладил пальцами покрывало. Мягкое.
— Да так, не бери в голову. Споткнулся на лестнице.
— А мы уже решили… а, неважно, — взгляд Питера быстро забегал по сторонам.
Ремус почувствовал, как спина похолодела. Неужели и правда знают?
— Что же вы знаете обо мне такого, чего не знаю я? — усмехнулся он, стараясь спрятать страх за шуткой.
— Ну-у, кое-что знаем, — протянул Питер. — Если только Джеймс и Сириус опять не подшучивают надо мной.
— Если они продолжают рассказывать о моем домашнем акромантуле, то это точно неправда.
Питер улыбнулся, его уши покраснели.
— Ага. Ну, понимаешь… они рассказывали мне это, скрывая другой твой секрет. Этот, почему ты иногда пропадаешь по ночам.
Ремус откинулся на подушки и закрыл глаза. Знают. И знают давно, потому что шутка о домашнем акромантуле появилась еще в прошлом году, если не раньше.
Он и боялся, и хотел спросить Питера прямо. Ремус уже был готов задать еще один наводящий вопрос, но Питер опередил:
— Так ты правда… этот… — он немного помолчал, глубоко вздохнул и продолжил: — Оборотень?
Ремус так долго боялся услышать от кого-то из них такой вопрос, что неожиданно для себя почувствовал облегчение. Теперь не нужно будет жить в этом мучительном ожидании.
— Да, — просто ответил он.
Питер опять громко вздохнул и принялся шарить в карманах. На Ремуса он не смотрел.
— Лягушку хочешь? — Питер достал коробочку с шоколадной лягушкой и положил на покрывало. Ремус взял упаковку и начал вертеть ее в руках, удивляясь странной реакции Питера.
— Как давно вы знаете?
Питер задумался, прежде чем ответить.
— Джеймс на втором курсе догадался, про Сириуса я не знаю. А мне они сказали в прошлом году.
Ремус кивнул и бездумно развернул лягушку.
— Я не люблю сладкое, — он протянул ее обратно Питеру, но тот помотал головой.
— Мама говорит, что шоколад может залечить любую душевную рану. Не знаю, как рана может быть душевной, но ты выглядишь грустным. Пожалуйста, съешь хоть кусочек.
Ремус не чувствовал вкуса, слишком его взволновало такое отношение Питера к его проблеме. И Джеймс с Сириусом знали так долго, но продолжали с ним общаться.
Страница 1 из 2
