Участковый

Магазин хозтоваров временно закрыт из-за произошедшего в его пределах преступления! Попрошу всех разойтись!

Как он и ожидал, его слова не возымели должного эффекта, лишь усилив шепотки людей, среди которых он услышал довольно интересную информацию, которую сам узнал не более получаса назад.

— Ты кому успел рассказать про ограбление? — грозно спросил он у Фёдоровича.

— Никому конечно. Сразу как увидел, к тебе побежал.

— А почему народ в подробностях уже знает, даже побольше моего? — скрестив руки на груди, спросил, хмурясь, Ирюпин и неожиданно позвал одного мужика из толпы: — Семёныч! Охлопков! Подойди сюда! — а когда тот подошёл, попросил его: — Расскажи, что знаешь о том, что произошло в магазине.

Лев Семёнович Охлопков, уже довольно пожилой мужчина, ветеран Великой Отечественной войны, озадаченно потёр короткую козью бородёнку и начал рассказывать:

— Люди говорят, сегодня ночью магазин вскрыли, денег унесли немало и товару, а ещё сторожа убили. Говорят, банда орудовала.

— Услышал, о чём люди судачат уже? — взмахом руки отпустив Семёныча, который тут же начал подливать масла в огонь, шёпотом рассказывая новую версию происходящего, якобы услышанную им лично от участкового, спросил Ирюпин у Фёдоровича.

— Да никому я не говорил, Христом Богом клянусь, партией, то есть! — перекрестившись, ответил ему Лонков.

— Ладно, не суть важно. Только вот как теперь их отогнать отсюда? — почёсывая подбородок, спросил сам у себя Игнатьевич.

— Да как ты всегда делаешь! — усмехнулся Олег Фёдорович.

— И то верно! — сразу понял его участковый и вновь обратился к толпе: — Товарищи! Для составления протокола и осмотра места происшествия мне требуются пара человек, понятых…

Не успел он договорить, как люди быстро начали расходиться, внезапно вспомнив о своих срочных делах. Замешкавшихся Семёновича и Аграфену Оладьеву, дородную бабёнку, привечавшую всех мужиков без исключения и гнавшую лучший на весь посёлок самогон — чистый, словно слеза Христова, — Ирюпин подхватил под ручки и, не дав им смыться подобру-поздорову, от всего сердца поблагодарил за содействие органам.

Осмотр он начал с двери, тщательно запротоколировав, что замок был вскрыт не при помощи родного ключа, а предположительно, ломиком или фомкой.

Пройдя в зал, он посмотрел на труп, а потом уставился на следовавшего по пятам Фёдоровича:

— Ты скорую хоть вызвал или как?

— Нет, — помотал головой Лонков. — А надо было?

— Конечно! Срочно вызывай, пустая твоя башка!

Олег Фёдорович ушёл в подсобку, где стоял телефон, а Ирюпин, быстро осмотрев кассовый аппарат и записав в протокол результаты осмотра, перешёл непосредственно к телу убитого. То уже успело закоченеть и немного попахивало. Установить точную причину смерти было просто — дырка в груди от пули красноречиво свидетельствовала, что Попов умер не от отравления этиловым спиртом. Не надеясь особенно найти орудие преступления, Алексей Игнатьевич осмотрел разбитое неизвестно зачем окно и заметил на нём несколько уже засохших капель крови, что сразу же записал. В этот момент его окликнул Семёныч, который заметил что-то лежавшее неподалёку от трупа, что проглядел сам Ирюпин.

Внимательно осмотрев указанное Семёнычем место, участковый поднял с пола револьвер, повертел его в руках и замер.

Он знал этот револьвер. Не так давно он отобрал его у мальчишек, которые так и не сознались, где его взяли. Но он же собственноручно запер его в сейфе у себя дома.

Лонков вернулся с докладом о вызове скорой, но, увидев одновременно посуровевшее и погрустневшее лицо Алексея Игнатьевича, промолчал, поняв, что случилось неладное.

А сам Ирюпин, схватив револьвер, неизвестно как оказавшийся на месте преступления, чуть ли не бегом устремился на улицу. Его ждал один очень серьёзный и неприятный разговор.

Пройдя несколько шагов по улице, Алексей Игнатьевич остановился и крепко задумался. Странная находка на месте преступления — револьвер, отобранный им у пацанов, — не давала ему покоя. Только увидев его, он помчался сломя голову, не завершив даже осмотр, а ведь, возможно, он сделал неправильный в сложившейся ситуации вывод, и человек, которого он хотел обвинить в преступлении, даже ещё и знать ничего не знал о нём.

Хорошенько подумав, Ирюпин вернулся к магазину хозяйственных товаров, у порога которого его встретил возмущённый и обескураженный внезапным уходом участкового Лонков.

— Ты куда это сорвался? — совершенно забыв о всяких приличиях и субординации, завопил тот, завидев возвращающегося Алексея.

— Подышать свежим воздухом, — сам понимая нелепость своего ответа, отмахнулся капитан. — Понятые ещё не ушли?

— Нет! — осклабившись в ехидной усмешке и разводя руками, ответил ему Олег Фёдорович. — Ждут вас, ваше благородие, пока вы надышитесь!

— Так ушли или нет?