Участковый

В какой-то момент, в очередной раз сидя на удобном сиденье грузового мотороллера «ТГА-200», в народе чаще называемого «Муравьём», он услышал грохот за дверью магазина, словно кто-то с силой вырвал закрытый сегодня вечером Лонковым амбарный замок на двери.

Вздрогнув от испуга и чуть не закричав, вовремя закрыв себе рот рукой, Попов попытался затаиться в тени, что с его немалым ростом — почти в два метра — было довольно сложно сделать. Но ему повезло. Вошедший молодой парень не особо осматривался по сторонам, сразу прикипев взглядом к кассовому аппарату, стоявшему на прилавке в противоположной от Виктора стороне, и лишь изредка посматривая наружу, где освещавшие ночные улицы фонари медленно гасли благодаря нездоровой инициативе поселкового совета по экономии электроэнергии.

Поняв, что парень его не заметил, Витя решил того напугать. Не хотелось ему губить молодость парня и поутру сдавать его заведующему магазином, а то и участковому. Сам Попов, хоть был и алкашом, и бичом, но воровать чужое не мог — совесть не позволяла, пусть даже и нужда его иногда толкала на этот отчаянный шаг. И хоть местные жители не однажды писали на него заявления о воровстве продуктов и мелкой утвари, но и нынешний, Алексей Игнатьевич Ирюпин, и прошлый участковые не давали им ход, зная, что Витька никогда и ни под каким видом не совершит кражу — даже если будет помирать с голоду.

Дождавшись, когда парнишка пройдёт пару шагов к кассе, Витя тихим голосом спросил:

— Ну и на кой ты сюда забрался?

Как он и ожидал, мальчишка чуть не подпрыгнул со страха. Быстро обернувшись, он глазами по пять рублей, наверное, с трудом разглядел силуэт неизвестного, что только что заговорил с ним. А когда увидел, кто перед ним, то попытался изобразить что-то непонятное на своём лице — то ли улыбку, то ли оскомину, нелепые, в общем-то, для сложившийся ситуации:

— А, это вы, дядя Витя! Здрасьте!

На что Виктор сделал то, что считал более-менее правильным, — встал и, пользуясь длиной своих рук и их силой, схватил паренька за шиворот, приподнял над полом и хорошенько встряхнул.

— А ну давай вали отсюда, не позорь родителей! — прорычал Попов парню в ухо, на что тот извернулся, блеснул металл и раздался грохот выстрела.

Оглушённый, Витька сразу и не понял, что произошло. Лишь почувствовал, как его рука онемела и отпустила воротник куртки парня, вторая же рука дёрнулась к груди, из которой лилось что-то обжигающе горячее и терпко пахнувшее железом. Потом его ноги подкосились, он завалился навзничь, и, сколько ни пытался он приподняться и сказать что-то важное молодому парнишке, совершившему это с ним, ему это никак не удавалось. В бессилии он закрыл глаза. В его затуманенном неожиданно появившейся и всё больше и больше нарастающей болью разуме стремительно пронеслась мысль: «Вот и свидимся, мама!». Черты его лица, давным-давно огрубевшего от палящего солнечного зноя и лютых зимних холодов, разгладились, на губах появилась мягкая, блаженная улыбка. Он умер.

А его случайный убийца, осознав, что сотворил, выбросил в угол зала, словно обжёгшись об его холодный металл, револьвер, и уже сам не понимая, зачем это делает, выгреб все деньги из кассы, разбил с пинка оконное стекло и выбрался через него на улицу.

Добежав до здания старой промбазы, которую закрыли, ещё не открыв, он долго сидел, слушая, как стучит по шиферу начавшийся дождь и заунывно воет ветер, словно оплакивая очередную человеческую глупость. — Вот примерно так оно и случилось, то преступление… — задумчиво произнёс дядя Вова. — А как оно было на самом-то деле, тебе уже никто рассказать не сможет, почитай, уже двадцать пять лет с тех пор.

— Но зачем, зачем он это сделал? — спросил мальчишка.

— Зачем? Врать не буду, но поговаривали тогда, что парень тот пошёл на преступление из-за наркотиков. Они в то время как раз только появились в посёлке… А может, из-за чего другого, не знаю я, если честно.

— Понятно, — разочарованно вздохнул мальчик. — А что было дальше? Нашёл Ирюпин преступника или нет?

— Конечно нашёл…

Подойдя к магазину хозяйственных товаров и остановившись поодаль, Алексей Игнатьевич с улыбкой разглядывал толпу, собравшуюся у закрытых дверей магазина с наспех навешанным замком. Люди вели себя более-менее смирно, лишь тихо переспрашивая друг у друга, почему магазин закрыт и где Лонков.

— Видишь, Фёдорович, а ты говорил, что люди у нас несознательные, — обратился Алексей Игнатьевич к своему спутнику. — А они магазин не громят и не сулят кары его заведующему.

— Ты, Игнатьич, подожди, вот как мы им сообщим, что магазин сегодня не откроется, так эти сознательные нас такими матерными покроют, что сапожник любой покраснеет от стыда, — усмехнулся Лонков.

— А вот это мы сейчас и посмотрим, и услышим! — согласился с ним участковый и окликнул толпящихся у дверей людей: — Товарищи! Прошу минуточку внимания!