Фандом: Гарри Поттер. Далекое будущее, современные технологии стали неотличимы от магии. Человечество колонизирует планеты, совершает межзвездные перелеты, покоряет космос. И где-то на краю вселенной затерялась планета Хогвартс, где правит Волдеморт и его идеология. Гарри Поттер отправляется туда, чтобы получить гражданство по упрощенной программе для потомков первых колонистов. Но только ли по этой причине?
Добавить в моё избранное
54 мин, 32 сек 12008
— Полная модификация без необходимости лишена смысла, потому как природа на генетическом уровне уже задала нам необходимые для жизни параметры.
— О, так вы придерживаетесь умеренных взглядов.
— Именно. Слава кваркам, несчастья обошли меня стороной. И необходимости в модификации не возникало.
— Не могу похвастаться тем же, — она провела рукой по лицу. — Несчастный случай: мы синтезировали одно вещество. Левая половина лица обгорела до кости, а кожу восстанавливали по методикам шейперов — наращивали из моей собственной ДНК; а вот рука, — она продемонстрировала меняющую очертания ладонь, — из нанороботов: мои родители ведут небольшую практику по вживлению нанитов на Церере.
— Впечатляюще, — Гарри удивленно рассматривал нанороботов, которые в любую минуту могли стать и клинком, и обычной рукой.
— Согласитесь, что наниты на лице — жутко некрасиво, — она усмехнулась своим мыслям. — Если бы правительство до сих пор поддерживало гуманистов, мне и другим, попавшим в схожую ситуацию, потребовалось бы пройти весьма изматывающую бюрократическую процедуру.
— С этой точки зрения смена политического курса имеет свои положительные стороны.
— Однако ста лет недостаточно для того, чтобы накопить внушительную опытную базу данных. В этом вопросе Хогвартс продвинулся вперед благодаря подписанному три века назад Статуту Независимости.
— Это тот, на основании которого Диппету и его единомышленникам было гарантированно невмешательство и признание суверенитета за планетой?
— Да, это он. Профессор Диппет преподавал в нашем университете и был идейным утопистом. В те времена постгуманисты представляли меньшинство.
— Я слышал что-то об этом. Вроде бы были разногласия как раз в вопросе вмешательства в геном человека.
— Не только, Диппет был не просто постгуманистом, но и сторонником идей сверхмодерна. Хогвартс — это, по сути, экспериментальная база для воплощения социально-философского проекта.
— Разве сверхмодерн не был признан еще одной теоретической конструкцией? Современное общество…
— Современное общество последние шесть веков тянет за собой тяжким грузом пустышку, иллюзию, симулякр, — с надрывом выделяла слова Гермиона. — Постмодерн породил диндивидуальное самоопределение личности: утром с семьей — верующий фундаменталист, за обедом на работе — светский гуманист, в кругу друзей за ланчем — мультикультуралист; сегодня — бисексуал, завтра — полисексуал, а после — смена пола как перчаток на каждый день. Индивид мимикрирует под ожидания толпы, становясь еще одним винтиком в системе многоэтажного общества спектакля. Диппет не желал принимать это как данность, его слова, статьи, памфлеты разбивались о стену лицемерия, о двойные стандарты: апгрейд тела как декорация, фасад, как самоидентификационная аватарка для обезличенной массы — да, конечно, государство разрешало подобные применения научных открытий. Но вмешательство в геном, создание постчеловека как духовного, интеллектуального, так и физически здорового, в далекой перспективе бессмертного — категорически нет, как же, мы же — гуманисты, а это — чуть ли не первые шаги к дискриминации. Постмодерн прикрывается идеями модерна для того, чтобы остановить в конечном итоге модерн, создать иллюзию, что у нас и так все есть, что все достигнуто и дальше движения нет. Вот это, — она подняла свою руку, — всего лишь технология, и нам решать, как ее использовать: самосовершенствоваться или расставить в ряд все свои гаджеты в алфавитном порядке и говорить себе: «Вот, вот — высокие технологии, они будут готовить за меня еду, заботиться о моем теле и показывать всякие тесты на психологический возраст. Я могу одним касанием пальца заставить неживое идти, включить игру с эффектом присутствия и создавать миры в виртуальной реальности. А то, каким образом это происходит — неважно. Об этом должны думать специалисты. Главное, я овладел технологией, и значит я — бог». Поэтому профессор начал этот проект. Поэтому я улетаю туда. Возможно, и вы тоже ищете выход из этой ловушки разума.
Она замолчала, успокаиваясь. Ее проникновенная речь вытащила на свет все то, что кипело и в нем, но так и не нашло выхода вовне. Где-то на кромке сознания появилась та самая причина, из-за которой он охотно согласился на эту авантюру.
— Это очень похоже на мои мысли, только выразить их я никак не мог. Отбросить иллюзию достатка легко, но предложить жизнеспособную альтернативу — труднее. А воплотить эту мечту и защищать ее от прогнившей системы постмодерна…
— Да, но, защищая свою мечту, хогвартчане сами вынесли себе приговор: в закрытой системе энтропия возрастает, и в финале такое общество ждет крах. Если вторую и третью волну колонистов они встретили с распростертыми объятиями, то последующим требуется несколько поколений, чтобы стать полноправными гражданами этой утопии. Думаю, наши дети или, что более вероятно, наши внуки, станут частью проекта и будут дальше творить, изучать и совершенствоваться.
— О, так вы придерживаетесь умеренных взглядов.
— Именно. Слава кваркам, несчастья обошли меня стороной. И необходимости в модификации не возникало.
— Не могу похвастаться тем же, — она провела рукой по лицу. — Несчастный случай: мы синтезировали одно вещество. Левая половина лица обгорела до кости, а кожу восстанавливали по методикам шейперов — наращивали из моей собственной ДНК; а вот рука, — она продемонстрировала меняющую очертания ладонь, — из нанороботов: мои родители ведут небольшую практику по вживлению нанитов на Церере.
— Впечатляюще, — Гарри удивленно рассматривал нанороботов, которые в любую минуту могли стать и клинком, и обычной рукой.
— Согласитесь, что наниты на лице — жутко некрасиво, — она усмехнулась своим мыслям. — Если бы правительство до сих пор поддерживало гуманистов, мне и другим, попавшим в схожую ситуацию, потребовалось бы пройти весьма изматывающую бюрократическую процедуру.
— С этой точки зрения смена политического курса имеет свои положительные стороны.
— Однако ста лет недостаточно для того, чтобы накопить внушительную опытную базу данных. В этом вопросе Хогвартс продвинулся вперед благодаря подписанному три века назад Статуту Независимости.
— Это тот, на основании которого Диппету и его единомышленникам было гарантированно невмешательство и признание суверенитета за планетой?
— Да, это он. Профессор Диппет преподавал в нашем университете и был идейным утопистом. В те времена постгуманисты представляли меньшинство.
— Я слышал что-то об этом. Вроде бы были разногласия как раз в вопросе вмешательства в геном человека.
— Не только, Диппет был не просто постгуманистом, но и сторонником идей сверхмодерна. Хогвартс — это, по сути, экспериментальная база для воплощения социально-философского проекта.
— Разве сверхмодерн не был признан еще одной теоретической конструкцией? Современное общество…
— Современное общество последние шесть веков тянет за собой тяжким грузом пустышку, иллюзию, симулякр, — с надрывом выделяла слова Гермиона. — Постмодерн породил диндивидуальное самоопределение личности: утром с семьей — верующий фундаменталист, за обедом на работе — светский гуманист, в кругу друзей за ланчем — мультикультуралист; сегодня — бисексуал, завтра — полисексуал, а после — смена пола как перчаток на каждый день. Индивид мимикрирует под ожидания толпы, становясь еще одним винтиком в системе многоэтажного общества спектакля. Диппет не желал принимать это как данность, его слова, статьи, памфлеты разбивались о стену лицемерия, о двойные стандарты: апгрейд тела как декорация, фасад, как самоидентификационная аватарка для обезличенной массы — да, конечно, государство разрешало подобные применения научных открытий. Но вмешательство в геном, создание постчеловека как духовного, интеллектуального, так и физически здорового, в далекой перспективе бессмертного — категорически нет, как же, мы же — гуманисты, а это — чуть ли не первые шаги к дискриминации. Постмодерн прикрывается идеями модерна для того, чтобы остановить в конечном итоге модерн, создать иллюзию, что у нас и так все есть, что все достигнуто и дальше движения нет. Вот это, — она подняла свою руку, — всего лишь технология, и нам решать, как ее использовать: самосовершенствоваться или расставить в ряд все свои гаджеты в алфавитном порядке и говорить себе: «Вот, вот — высокие технологии, они будут готовить за меня еду, заботиться о моем теле и показывать всякие тесты на психологический возраст. Я могу одним касанием пальца заставить неживое идти, включить игру с эффектом присутствия и создавать миры в виртуальной реальности. А то, каким образом это происходит — неважно. Об этом должны думать специалисты. Главное, я овладел технологией, и значит я — бог». Поэтому профессор начал этот проект. Поэтому я улетаю туда. Возможно, и вы тоже ищете выход из этой ловушки разума.
Она замолчала, успокаиваясь. Ее проникновенная речь вытащила на свет все то, что кипело и в нем, но так и не нашло выхода вовне. Где-то на кромке сознания появилась та самая причина, из-за которой он охотно согласился на эту авантюру.
— Это очень похоже на мои мысли, только выразить их я никак не мог. Отбросить иллюзию достатка легко, но предложить жизнеспособную альтернативу — труднее. А воплотить эту мечту и защищать ее от прогнившей системы постмодерна…
— Да, но, защищая свою мечту, хогвартчане сами вынесли себе приговор: в закрытой системе энтропия возрастает, и в финале такое общество ждет крах. Если вторую и третью волну колонистов они встретили с распростертыми объятиями, то последующим требуется несколько поколений, чтобы стать полноправными гражданами этой утопии. Думаю, наши дети или, что более вероятно, наши внуки, станут частью проекта и будут дальше творить, изучать и совершенствоваться.
Страница 2 из 17
