Фандом: Farsantes. Хосе Миллера считали невозмутимым человеком…
Добавить в моё избранное
2 мин, 59 сек 4594
Все, кто знал Хосе Миллера, считали его невозмутимым человеком. Даже когда его пытались очень сильно вывести из себя, максимум, что отражалось на его лице, — сожаление и досада.
Хосе и сам считал себя невозмутимым. Для того чтобы контролировать эмоции, он почти никогда не прилагал усилий. Но иногда у него вдруг начинали дрожать руки…
В такие дни он едва мог дождаться, когда стемнеет, чтобы с полным правом задвинуть шторы, не вызывая никаких подозрений. Потом наливал себе вина и подходил к картине, которая висела при входе в кабинет. Делал глоток, ставил бокал на секретер и открывал сейф, расположенный за ней.
В первой части несгораемого сейфа, встроенного в стену, лежали деньги, документы и текущие важные бумаги. Она открывалась довольно просто. Ко второй, секретной части сейфа, которая обнаруживалась, только если определенным образом нажать на заднюю стенку, доступ было получить трудней. Код к ней каждый раз шифровался заново, и только Хосе и некоторые его доверенные люди, которые жили очень далеко от столицы, знали принцип, согласно которому он составлялся. Если секретную часть попытался бы открыть посторонний, все ее содержимое бы мгновенно сгорело. Впрочем, на этот случай существовали дубликаты, опять же, у доверенных людей. Если что-то случится с Хосе, дело его будет продолжено. И завершено. И он для этого со своей стороны сделал все, что мог.
Во второй части, как и в первой, было два отделения, и в верхнем из них лежала папка, на которой значилось «Матиас Салерно». Хосе очень хорошо помнил, как человека, которому теперь принадлежало это имя, передернуло, когда он впервые услышал его, но выбирать не приходилось. Это были единственные легальные документы, которые Хосе мог сделать, минуя программу защиты свидетелей. Программой на этот раз было пользоваться нельзя. Впрочем, он бы этого не сделал еще и по другой причине. Люди, с которыми он работал, также не доверяли никому.
Когда показания из этой папки увидят свет, они погребут под собой двух судей и одного прокурора. Которые, в свою очередь, потянут за собой и других. И это, Хосе надеялся, случится уже очень скоро.
Матиас Салерно… Он даже про себя называл его именно так, чтобы настоящее имя никогда не звучало вслух. Потому что даже на личных встречах привык перестраховываться в мелочах. Задача по выявлению коррумпированных судей не слишком легка. Десятого ноября у Хосе обычно тоже дрожат руки — в этот день два года назад убили Пабло Медина, члена их команды и его бывшего партнера.
Салерно… В последний раз для того, чтобы увидеть его, Хосе пришлось лететь в Чили и еще полдня добираться до захолустного городка, чтобы встретиться там с новым учителем английского в местной школе. Он застал его во время урока — Салерно выглядел оживленным, дети смеялись, когда тот рисовал на доске нелепых человечков, изображая глаголы, и шутил по этому поводу. Но едва урок кончился и дверь за толпой учеников закрылась, того словно подменили. Все веселье испарилось, и перед Хосе остался измученный человек, которому пришлось многое испытать. И испытания эти далеко не закончились. Они проговорили около часа, как всегда, исключительно о делах. Но когда Хосе собрался уходить, тот так взглянул на него, что невозможно было не сказать…
«Он никогда не забывает о вас».
Он никогда не забывает. Того, другого, все чаще теперь можно было встретить в компании симпатичного — и, по мнению Хосе, очень назойливого — преподавателя университета, но Хосе почему-то не сомневался в том, что преподавателю придется уйти, когда Салерно вернется. И еще знал, что эти двое вынесут все, что им еще выпадет.
Потому что любовь дает силы вынести все.
Любовь дает силы вынести все. Даже то, что тебе изо дня в день приходится наблюдать, как человек, ради которого ты сделал бы все, что угодно, страдает, оплакивая своего возлюбленного.
Любовь дает силы вынести все.
Он знал это.
Хосе и сам считал себя невозмутимым. Для того чтобы контролировать эмоции, он почти никогда не прилагал усилий. Но иногда у него вдруг начинали дрожать руки…
В такие дни он едва мог дождаться, когда стемнеет, чтобы с полным правом задвинуть шторы, не вызывая никаких подозрений. Потом наливал себе вина и подходил к картине, которая висела при входе в кабинет. Делал глоток, ставил бокал на секретер и открывал сейф, расположенный за ней.
В первой части несгораемого сейфа, встроенного в стену, лежали деньги, документы и текущие важные бумаги. Она открывалась довольно просто. Ко второй, секретной части сейфа, которая обнаруживалась, только если определенным образом нажать на заднюю стенку, доступ было получить трудней. Код к ней каждый раз шифровался заново, и только Хосе и некоторые его доверенные люди, которые жили очень далеко от столицы, знали принцип, согласно которому он составлялся. Если секретную часть попытался бы открыть посторонний, все ее содержимое бы мгновенно сгорело. Впрочем, на этот случай существовали дубликаты, опять же, у доверенных людей. Если что-то случится с Хосе, дело его будет продолжено. И завершено. И он для этого со своей стороны сделал все, что мог.
Во второй части, как и в первой, было два отделения, и в верхнем из них лежала папка, на которой значилось «Матиас Салерно». Хосе очень хорошо помнил, как человека, которому теперь принадлежало это имя, передернуло, когда он впервые услышал его, но выбирать не приходилось. Это были единственные легальные документы, которые Хосе мог сделать, минуя программу защиты свидетелей. Программой на этот раз было пользоваться нельзя. Впрочем, он бы этого не сделал еще и по другой причине. Люди, с которыми он работал, также не доверяли никому.
Когда показания из этой папки увидят свет, они погребут под собой двух судей и одного прокурора. Которые, в свою очередь, потянут за собой и других. И это, Хосе надеялся, случится уже очень скоро.
Матиас Салерно… Он даже про себя называл его именно так, чтобы настоящее имя никогда не звучало вслух. Потому что даже на личных встречах привык перестраховываться в мелочах. Задача по выявлению коррумпированных судей не слишком легка. Десятого ноября у Хосе обычно тоже дрожат руки — в этот день два года назад убили Пабло Медина, члена их команды и его бывшего партнера.
Салерно… В последний раз для того, чтобы увидеть его, Хосе пришлось лететь в Чили и еще полдня добираться до захолустного городка, чтобы встретиться там с новым учителем английского в местной школе. Он застал его во время урока — Салерно выглядел оживленным, дети смеялись, когда тот рисовал на доске нелепых человечков, изображая глаголы, и шутил по этому поводу. Но едва урок кончился и дверь за толпой учеников закрылась, того словно подменили. Все веселье испарилось, и перед Хосе остался измученный человек, которому пришлось многое испытать. И испытания эти далеко не закончились. Они проговорили около часа, как всегда, исключительно о делах. Но когда Хосе собрался уходить, тот так взглянул на него, что невозможно было не сказать…
«Он никогда не забывает о вас».
Он никогда не забывает. Того, другого, все чаще теперь можно было встретить в компании симпатичного — и, по мнению Хосе, очень назойливого — преподавателя университета, но Хосе почему-то не сомневался в том, что преподавателю придется уйти, когда Салерно вернется. И еще знал, что эти двое вынесут все, что им еще выпадет.
Потому что любовь дает силы вынести все.
Любовь дает силы вынести все. Даже то, что тебе изо дня в день приходится наблюдать, как человек, ради которого ты сделал бы все, что угодно, страдает, оплакивая своего возлюбленного.
Любовь дает силы вынести все.
Он знал это.
