Глупец

Часть первая

… На этот раз он не успел среагировать, и удар пришёлся точно по виску. Перед глазами тут же потемнело. Что было дальше, Михаэль воспринимал с трудом. Казалось, будто всё происходило не с ним. Он помнил, как заламывали руки, и удар по затылку чем-то тяжёлым. Вкус крови и онемение в правой руке.

— Неужели у нас тут бравый капитан королевской стражи? — вкрадчивый и полный желчных интонаций голос Бруно Гленинга он не спутал бы ни с чьим иным. — В какой канаве его нашли, позвольте узнать?

До Михаэля донеслось взволнованное перешёптывание — похоже, что его люди тоже находились рядом. Он попытался открыть глаза, но это отчего-то не получалось.

Михаэль помнил женский крик. Склизкие от грязи камни. Чёрные и красные пятна перед глазами. А после всё просто исчезло.

— Сейчас он не чувствует боли под действием лекарства, но…

— Я в него верю, — голос Георика звучал откуда-то издалека. — Михаэль просто так не сдастся.

Первое, что он осознал, — то, что на лице лежало нечто холодное, а дышать носом было почти невозможно. Попытка пошевелить руками с треском провалилась, малейшее движение вызывало резкую боль. Самым же ужасным для Михаэля стало то, что он ничего не мог сказать. Совсем ничего.

— Голой верой никого не спасти. Велик шанс, что наш легкомысленный и безрассудный капитан…

— Убирайтесь отсюда! — Георик процедил это сквозь зубы, не скрывая ярость и омерзение.

Михаэлю почудился шелест кожистых крыльев. Он с детства недолюбливал летучих мышей, поэтому подобный звук отличил бы от любого иного. Чьи-то прохладные пальцы коснулись левого запястья.

— Глупец.

Шорох одежд. Запах лекарств, который ни с чем нельзя было перепутать. Михаэль с огромным усилием разлепил веки, и перед глазами тотчас заплясали чёрные и белые пятна. К горлу подкатила тошнота. Он попытался приподняться, но лишь сейчас осознал, что не способен пошевелиться. Ощущение было такое, будто из тела разом удалили все кости, оставив студень из плоти.

— Очнулись? — прозвучал незнакомый голос, а к чёрным и белым пятнам прибавились алые кляксы.

— Кто… — попытался задать Михаэль вопрос, но в горле жутко саднило.

— Знаток человеческого тела и души, — с долей иронии произнёс его собеседник. — Я здесь по поручению доктора Забериска.

Губ Михаэля коснулось что-то прохладное, похоже, миска с водой или отваром. Он послушно сделал глоток, о чём тут же пожалел. Рот заполнило нечто склизкое и горькое, будь это в его силах — Михаэль выплюнул бы омерзительную отраву.

— Вы впали в детство, господин Рамфет? — поинтересовался его мучитель. — Только маленькие дети и животные противятся лечению.

Он почувствовал прикосновение ко лбу. Пальцы «знатока тела и души» отчего-то казались Михаэлю ледяными, будто незнакомый лекарь только что с улицы пришёл, где бушевала метель.

Чёрно-белые кляксы уже не танцевали у него перед глазами, вместо них Михаэль начал различать силуэты. Его слух обострился, а каждый раз при появлении медика, приглашённого Геориком, Михаэлю чудился шелест крыльев ненавистных ему летучих мышей. В голову лезли мысли о колдунах да ведьмах, которые использовали этих тварей, как своих слуг. Не на пустом же месте инквизиторы интересовались Геориком, а род Заберисков называли проклятым. Быть может, после гибели младшей сестры его друг в отчаянии спутался с тёмными личностями, которые практиковали спиритические сеансы, ворожбу и алхимию.

— Что-то не так, господин Рамфет? Вы вздрагиваете всякий раз, когда я к вам прикасаюсь. Если испытываете болезненные ощущения, то не отмалчивайтесь, иначе лечение не принесёт должных плодов.

— Когда вы рядом, я слышу шелест кожистых крыльев… — честно признался Михаэль, благо говорить он уже мог без особого труда.

— И вы возомнили, будто я — колдун, использующий помёт и кровь летучих мышей в качестве лекарств? — мягко рассмеялся его собеседник, озвучив мысли Михаэля. — Возможно, вы приняли за шелест крыльев шорох моего плаща. С юных лет у меня проблемы со здоровьем: мёрзну даже в самую жаркую пору. Прошу прощения, если вам неприятны мои прикосновения и некоторые странности. Если желаете, могу пригласить доктора Гленинга, чтобы он вас осматривал в дальнейшем.

— Нет! — резко выдохнул Михаэль. — Вот уж кому, а этому слизняку я не позволю к себе прикасаться! Право слово, Бруно хуже сотни летучих мышей…

— Не стоит оскорблять бедных созданий сравнением с доктором Гленингом.

— Вам он тоже не по душе? — поинтересовался Михаэль.

— Довольно неприятный и назойливый человек, скажу я вам.

— В точности мои мысли, — Михаэль с трудом улыбнулся.

Тот, кто считал Бруно неприятной личностью, уж точно заслуживал хотя бы капли доверия, несмотря на все странности.

— Занятно, как в вас сочетаются честность с прямолинейностью…