Глупец

— Гордыня — смертный грех, разве не так?

— Гордыня, но не гордо… Ай… — хоть «медик» и смочил повязки перед снятием какой-то вонючей жидкостью, Михаэль испытывал боль.

— О, прошу прощения, виконт, — ни намёка на извинения в голосе. — Вы действовали настолько грубо и нетерпеливо, отдирая их, что это привело к небольшому «казусу».

— У меня такое впечатление, что вы надо мной издеваетесь, — произнёс Михаэль, мельком глянув на «казус» — несильное кровотечение.

— Ни в коем случае… — очередной пузырёк, наполненный чем-то мутным, в длинных пальцах. — Я привык к тому, что мои пациенты противятся лечению, словно неразумные твари. Желаете узнать правду?

— Правду? — переспросил Михаэль, поморщившись — «медик» с невозмутимым видом обработал рану и начал накладывать чистую повязку.

— Быть может, вы родились в рубашке, так как вам несказанно повезло. Во-первых, мимо проходили стражи порядка, которые узнали форму королевского стража, и не бросили Вас гнить в канаве, как какого-то пьянчугу. Во-вторых, доктор Забериск не позволил Бруно Гленингу испытывать на вас новый метод лечения, хоть это и стоило ему больших усилий. В-третьих, в тот день я прибыл в столицу.

— Всё было настолько ужасно?

— Когда вы попали во дворец, то напоминали тот самый пресловутый кусок мяса, который хозяйки столь тщательно отбивают, — будничным тоном сказал «медик», не отрываясь от наложения повязок. — Знаете, перед доктором Забериском стоял выбор: спасти ваши конечности, но рискнуть зрением, или спасти вам зрение, но с тяжёлыми последствиями в будущем.

— Но я же вижу, значит…

— Не стоит волноваться, виконт, если будете следовать советам лечащего врача, то вскоре вновь сможете с лёгкостью управляться с мечом и обладать острым зрением. Забавно, человек мнит себя венцом творения, иногда напрочь забывая, что смертен…

— Благодарю, — только и сумел проговорить Михаэль, не обращая внимания на последние слова собеседника.

— Ещё рано для благодарности. К слову, каково это?

— Что именно?

— Когда вам в лицо говорят суровую правду без прикрас?

Михаэль не ответил, размышляя над словами «медика». Всё же этот тип был странным человеком, но при этом неуловимо напоминал Вольфганга Забериска. В далёком детстве Михаэль сломал руку, и врачи ставили неутешительные диагнозы. Вольфганг Забериск не прислушивался к единодушному мнению коллег и взялся за лечение Михаэля.

— Прошу прощения, как ваш пациент я должен относиться к вам с должным уважением и выполнять все рекомендации, а вместо этого…

— Вы — пациент доктора Забериска, виконт.

— Да, верно, — слегка улыбнулся Михаэль. — Кстати, я так и не узнал вашего имени.

— А вам нужно знать имя человека, который видел вашу слабость? Наши пути вскоре разойдутся, нет нужды запоминать сиюминутных попутчиков.

— Нужно, — коротко ответил Михаэль. — Даже мимолётная встреча может изменить жизнь.

— Любопытная точка зрения, — насмешливо проговорил его собеседник. — Барон Адальберт Рупрехт к вашим услугам, виконт.

Сквозь неширокое окно можно было различить небо — насыщенно-синее, без единого облака. Тело казалось лёгким и ослабленным настолько, что Михаэль с трудом сделал несколько шагов. Теперь он понимал насколько эта комната крохотная, хотя за время вынужденного бездействия напоминала едва ли не зал.

Тяжёлая дверь слегка скрипнула, и он повернул голову. На пороге замерли Георик и Сен-Жермен, держащий в руках какой-то кулёк.

— Михаэль, что я говорил? — тоном всезнающего старца произнёс Георик.

— Во имя всего святого, я уже устал «соблюдать постельный режим»!

— То есть, ты устал лежать и ничего не делать? — с улыбкой спросил Сен-Жермен, кладя кулёк на столик. — Вот он, истинный трудоголизм!

— А сам-то? Ночами не спишь, корпишь над своими чертежами. И ладно бы, что-то полезное изобретал, так нет же, машинка для стрижки комнатных собак!

— На самом деле, её можно доработать и в будущем использовать для стрижки людей. К тому же, из-за этой моды среди знатных дам на всяческих болонок…

— Вот лучше бы придумал аппарат для очищения одежды от собачьей шерсти, — Михаэль провёл рукой по непривычно коротким волосам. Он сам попросил их немного остричь, ибо за время, пока Михаэль находился здесь, длинные пряди стали доставлять неудобство.

— Да? Знаешь, а это хорошая идея!

— Уймитесь уже, — вздохнул Георик, помогая Михаэлю добраться до кровати. — Мне нужно провести осмотр.

— Ох, хорошо, тогда не буду мешать, — Сен-Жермен поправил очки и указал на кулёк. — Я тебе немного вкусностей принёс, а то на одних похлёбках и кашах ты станешь не просто капитаном королевской стражи, а злым капитаном королевской стражи, поедающим своих подчинённых на завтрак без соли и перца.