Фандом: Гарри Поттер. Смерть одной из студенток Хогвартса стала лишь одним из звеньев в цепочке убийств. Что послужило их причиной — древнее зло, разбуженное археологами при раскопках святилища богини Дану, или демоны, таящиеся в душе обычного человека?
Добавить в моё избранное
143 мин, 53 сек 21702
Три дня мороза — и природа сменила гнев на милость.
Наступила оттепель, но не гнилая — с моросящим дождем и слякотью под ногами, а звонкая и прозрачная, как елочная игрушка. Оттаявшая земля сделалась плотной и упругой, идти по грунтовой дороге было сплошным удовольствием: она точно подпрыгивала навстречу, ластясь к ногам, и, если глядеть вверх и идти очень быстро, то могло показаться, будто деревья плывут вам навстречу. Будто вы сами плывете, не касаясь земли, навстречу низкой, не по-зимнему яркой луне.
Ветви деревьев сплетались над дорогой, через эту ажурную арку («сквозь вязов вязь» — Миранда улыбнулась, радуясь неожиданной аллитерации) виднелись мириады звезд, точно рассыпанная соль.
Рассыпать соль — дурная примета, неожиданно подумала Миранда. Красный Антарес каплей яда повис на хвосте Скорпиона.
Дикое место! Не здесь ли женщина о демоне рыдала? Но нет — лишь лунная тишина сгущалась в лиловые тени под деревьями. Страх липкой струйкой пополз вдоль позвоночника. Глупо было идти одной безлюдной дорогой после тех двух убийств; и директор придет в ярость, если узнает, что она нарушила правила. Но сегодня ей обязательно нужно было попасть в Хогвартс.
Конечно, Миранде следовало дождаться подруг. Она бы так и сделала — если бы не их болтовня; если бы не нужно было смеяться над шутками, которые с некоторых пор перестали казаться смешными. А эти полудетские разговоры «про секс»! Сама она отмалчивалась и лишь загадочно улыбалась. Миранда никогда не занималась сексом — только любовью.
В кустах слева что-то промелькнуло. Миранда резко обернулась. Ничего. Она пошла быстрее. Снова движение. Сердце заколотилось о ребра так, что стало больно; кровь бросилась в лицо. В боку закололо, и Миранда поняла, что невольно перешла на бег.
— Да что же это? — прошептала она. — Кто здесь?
Голос задрожал и сорвался. Девушка остановилась и всмотрелась в заросли.
— Я не боюсь, — сказала она себе, доставая палочку. — Не подходите, а то пожалеете! Миранда направила палочку на темное пятно в кустах; пятно шевельнулось, будто повторяя ее движение. Девушка моргнула и помахала рукой.
— Твоя тень, дурочка, — пробормотала она, содрогаясь в приступе истерического смеха. Испугалась собственной тени. Хорошо, что никто не видел.
«Со мной не может случиться ничего плохого, — Миранда попыталась успокоиться. — Меня же все любят. Никто не захочет причинить мне вред».
Но хорошее настроение улетучилось бесследно.
Возле старого высохшего дуба дорога резко сворачивала влево. Могучее дерево вздымало к небу корявые сучья, словно ветхозаветный пророк, призывающий на грешников кару небесную. Миранда остановилась. Черный гротескный силуэт точно воплотил в себе весь пережитый ею сегодня страх.
«Ведь и за мной есть вина», — мелькнула мысль. Девушка не чувствовала раскаяния — она лишь не желала быть наказанной.
— Довольно тут стоять, — Миранда глубоко вздохнула и взяла себя в руки. — Хогвартс совсем близко. Ну же, последний рывок.
Она почти бежала и, повернув, едва не столкнулось с темной фигурой, неподвижно стоявшей посреди дороги. Ужас сменился мгновенным облегчением, когда человек обернулся, и синеватый свет упал на знакомое лицо.
— Ах, это вы! А я уж подумала…
Миранда рассмеялась, но смех ее замер в воздухе и осыпался пеплом, когда фигура двинулась к Миранде. Полы плаща на миг разошлись, но не ясный блеск металла заставил девушку закричать, забиться в пароксизме ужаса, а полная горечи и презрения мучительная усмешка, легшая ей на душу, как тавро, за миг до того, как лезвие вонзилось в ее горло. Слабый крик сменился бульканьем и клокотаньем; тонкие белые руки убийцы сложились в чашу, быстро наполнившуюся черной кровью.
Иссохшее дерево простирало ветви к равнодушным богам, и не было для него ни жалости, ни спасения.
Уже давно стемнело, а работе конца и краю не было. Профессор Северус Снейп, директор Хогвартса, с тоской оглядел стол, заваленный пергаментами, и с трудом подавил желание собрать их все в охапку и бросить в камин.
— И как только ему это удается, — пробормотал он про себя, поминая Альбуса Дамблдора незлым тихим словом. — Я же не собирался становиться директором этой проклятой школы.
Снейп вообще не собирался оставаться здесь после войны. Но Альбус, как никто, умел заставить его делать то, чего по собственной воле он не стал бы делать никогда.
Какие бы доводы contra собственной кандидатуры Снейп не выдвигал, какие бы разумные варианты замещения директорской должности он не предлагал, Дамблдор оставался непреклонен. Снейп и сам не понял, как согласился.
— Мальчик мой, — благодушно сказал министр, — наша дорогая Минерва — отличный декан. Но она слишком пристрастно относится к своему факультету.
Снейп предпочел не отвечать на это беспрецедентное заявление, опасаясь, что голос ему изменит.
Наступила оттепель, но не гнилая — с моросящим дождем и слякотью под ногами, а звонкая и прозрачная, как елочная игрушка. Оттаявшая земля сделалась плотной и упругой, идти по грунтовой дороге было сплошным удовольствием: она точно подпрыгивала навстречу, ластясь к ногам, и, если глядеть вверх и идти очень быстро, то могло показаться, будто деревья плывут вам навстречу. Будто вы сами плывете, не касаясь земли, навстречу низкой, не по-зимнему яркой луне.
Ветви деревьев сплетались над дорогой, через эту ажурную арку («сквозь вязов вязь» — Миранда улыбнулась, радуясь неожиданной аллитерации) виднелись мириады звезд, точно рассыпанная соль.
Рассыпать соль — дурная примета, неожиданно подумала Миранда. Красный Антарес каплей яда повис на хвосте Скорпиона.
Дикое место! Не здесь ли женщина о демоне рыдала? Но нет — лишь лунная тишина сгущалась в лиловые тени под деревьями. Страх липкой струйкой пополз вдоль позвоночника. Глупо было идти одной безлюдной дорогой после тех двух убийств; и директор придет в ярость, если узнает, что она нарушила правила. Но сегодня ей обязательно нужно было попасть в Хогвартс.
Конечно, Миранде следовало дождаться подруг. Она бы так и сделала — если бы не их болтовня; если бы не нужно было смеяться над шутками, которые с некоторых пор перестали казаться смешными. А эти полудетские разговоры «про секс»! Сама она отмалчивалась и лишь загадочно улыбалась. Миранда никогда не занималась сексом — только любовью.
В кустах слева что-то промелькнуло. Миранда резко обернулась. Ничего. Она пошла быстрее. Снова движение. Сердце заколотилось о ребра так, что стало больно; кровь бросилась в лицо. В боку закололо, и Миранда поняла, что невольно перешла на бег.
— Да что же это? — прошептала она. — Кто здесь?
Голос задрожал и сорвался. Девушка остановилась и всмотрелась в заросли.
— Я не боюсь, — сказала она себе, доставая палочку. — Не подходите, а то пожалеете! Миранда направила палочку на темное пятно в кустах; пятно шевельнулось, будто повторяя ее движение. Девушка моргнула и помахала рукой.
— Твоя тень, дурочка, — пробормотала она, содрогаясь в приступе истерического смеха. Испугалась собственной тени. Хорошо, что никто не видел.
«Со мной не может случиться ничего плохого, — Миранда попыталась успокоиться. — Меня же все любят. Никто не захочет причинить мне вред».
Но хорошее настроение улетучилось бесследно.
Возле старого высохшего дуба дорога резко сворачивала влево. Могучее дерево вздымало к небу корявые сучья, словно ветхозаветный пророк, призывающий на грешников кару небесную. Миранда остановилась. Черный гротескный силуэт точно воплотил в себе весь пережитый ею сегодня страх.
«Ведь и за мной есть вина», — мелькнула мысль. Девушка не чувствовала раскаяния — она лишь не желала быть наказанной.
— Довольно тут стоять, — Миранда глубоко вздохнула и взяла себя в руки. — Хогвартс совсем близко. Ну же, последний рывок.
Она почти бежала и, повернув, едва не столкнулось с темной фигурой, неподвижно стоявшей посреди дороги. Ужас сменился мгновенным облегчением, когда человек обернулся, и синеватый свет упал на знакомое лицо.
— Ах, это вы! А я уж подумала…
Миранда рассмеялась, но смех ее замер в воздухе и осыпался пеплом, когда фигура двинулась к Миранде. Полы плаща на миг разошлись, но не ясный блеск металла заставил девушку закричать, забиться в пароксизме ужаса, а полная горечи и презрения мучительная усмешка, легшая ей на душу, как тавро, за миг до того, как лезвие вонзилось в ее горло. Слабый крик сменился бульканьем и клокотаньем; тонкие белые руки убийцы сложились в чашу, быстро наполнившуюся черной кровью.
Иссохшее дерево простирало ветви к равнодушным богам, и не было для него ни жалости, ни спасения.
Уже давно стемнело, а работе конца и краю не было. Профессор Северус Снейп, директор Хогвартса, с тоской оглядел стол, заваленный пергаментами, и с трудом подавил желание собрать их все в охапку и бросить в камин.
— И как только ему это удается, — пробормотал он про себя, поминая Альбуса Дамблдора незлым тихим словом. — Я же не собирался становиться директором этой проклятой школы.
Снейп вообще не собирался оставаться здесь после войны. Но Альбус, как никто, умел заставить его делать то, чего по собственной воле он не стал бы делать никогда.
Какие бы доводы contra собственной кандидатуры Снейп не выдвигал, какие бы разумные варианты замещения директорской должности он не предлагал, Дамблдор оставался непреклонен. Снейп и сам не понял, как согласился.
— Мальчик мой, — благодушно сказал министр, — наша дорогая Минерва — отличный декан. Но она слишком пристрастно относится к своему факультету.
Снейп предпочел не отвечать на это беспрецедентное заявление, опасаясь, что голос ему изменит.
Страница 1 из 42
