Фандом: Ориджиналы. Я верю: ищущий — да обрящет. Если холод пробирает даже изнутри, остаётся только искать сказку.
Добавить в моё избранное
5 мин, 13 сек 18394
Белиберда шерстяным теплом падает в протянутые ладони, и отзвук её бегает по венам до первого утреннего чая — горячего, но совсем неживого, настолько неживого, что хоть плюйся остаток дня. А не пить чай не получается: разум наивно верит, что уж на этот-то раз выйдет согреться, давай, глотай безвкусную воду; да и ритуал отхлёбывания чего-то из льдистой кружки как ничто иное возвращает из сна в реальность.
Защита от холода стирается, холод возводит себя в степень холода и прорывается не дымчатым криком, не снежными слезами, а царапающим ноздри насморком.
В кровавых соплях находится свой кроваво-красный, как ручка школьной учительницы, плюс: он берёт отгул на семь дней и не вылезает из постели, не выпутывается из снов с угольными паровозами, сумеречными рукопожатиями и костёрными словами.
В расплывчатые секунды пробуждения он всматривается в свои прозрачные ладони, пробует языком на вкус солоноватые предплечья, на которых видно только чёрную надпись, усыпающую, кажется, всё вокруг:
«Ищу сказку».
Неделю спустя приходится выйти на работу. Он навещает все корпуса и коридоры, все открытые кабинеты. Полоски бумаги прячутся обратно в карманы, и вот теперь-то их можно с полным правом запихивать в глотку; но он пожимает плечами и сминает в кулаке, слишком равнодушный, чтобы что-то ещё предпринимать.
Обход заканчивается на родной кафедре, как-то так совпал путь, чтобы завершить всё там, где началось. Он помнит, где крепил первую полоску; тянется к расписанию — и ловит замёрзшими пальцами пустоту.
Полоски нет.
Невелика потеря, кто-то заглянул и сорвал, не обязана же она здесь вечно висеть; но эта незавершённость, незамкнутость, незацикленность начинает жевать душу. Он хмурится, морщится, шипит сквозь зубы, разворачивается — и полоска глядит прямо на него.
Не полоска — человек с полоской.
Человек с полоской у самых глаз, зелёно-косичкнутый на всю голову.
Человек в широком красном пальто и синих сапогах с золотистыми пряжками.
Человек с острым носом и кольцами в губах, и острый нос принюхивается, и губы шевелятся, и чёрно-белые руки вторят им: это ты ищешь сказку, верно, попадание, разгадка, точь-в-точь?
Хвост, не решившись проделать для себя дырку, спускается в штанину. Чешуя зудит под колючим джинсово-синим свитером и не менее колючим, не менее джинсово-синим шарфом. Острые зубы мешают человеческому языку шевелиться, не дают человеческому рту произносить недоуменные и счастливые слова.
Он молча протягивает руки, молча обнимает, молча утыкается в плечо. Скопившийся внутри снег неуверенной капелью течёт по щекам.
Чёрно-белые пальцы гладят спину:
«Нашёл».
Защита от холода стирается, холод возводит себя в степень холода и прорывается не дымчатым криком, не снежными слезами, а царапающим ноздри насморком.
В кровавых соплях находится свой кроваво-красный, как ручка школьной учительницы, плюс: он берёт отгул на семь дней и не вылезает из постели, не выпутывается из снов с угольными паровозами, сумеречными рукопожатиями и костёрными словами.
В расплывчатые секунды пробуждения он всматривается в свои прозрачные ладони, пробует языком на вкус солоноватые предплечья, на которых видно только чёрную надпись, усыпающую, кажется, всё вокруг:
«Ищу сказку».
Неделю спустя приходится выйти на работу. Он навещает все корпуса и коридоры, все открытые кабинеты. Полоски бумаги прячутся обратно в карманы, и вот теперь-то их можно с полным правом запихивать в глотку; но он пожимает плечами и сминает в кулаке, слишком равнодушный, чтобы что-то ещё предпринимать.
Обход заканчивается на родной кафедре, как-то так совпал путь, чтобы завершить всё там, где началось. Он помнит, где крепил первую полоску; тянется к расписанию — и ловит замёрзшими пальцами пустоту.
Полоски нет.
Невелика потеря, кто-то заглянул и сорвал, не обязана же она здесь вечно висеть; но эта незавершённость, незамкнутость, незацикленность начинает жевать душу. Он хмурится, морщится, шипит сквозь зубы, разворачивается — и полоска глядит прямо на него.
Не полоска — человек с полоской.
Человек с полоской у самых глаз, зелёно-косичкнутый на всю голову.
Человек в широком красном пальто и синих сапогах с золотистыми пряжками.
Человек с острым носом и кольцами в губах, и острый нос принюхивается, и губы шевелятся, и чёрно-белые руки вторят им: это ты ищешь сказку, верно, попадание, разгадка, точь-в-точь?
Хвост, не решившись проделать для себя дырку, спускается в штанину. Чешуя зудит под колючим джинсово-синим свитером и не менее колючим, не менее джинсово-синим шарфом. Острые зубы мешают человеческому языку шевелиться, не дают человеческому рту произносить недоуменные и счастливые слова.
Он молча протягивает руки, молча обнимает, молча утыкается в плечо. Скопившийся внутри снег неуверенной капелью течёт по щекам.
Чёрно-белые пальцы гладят спину:
«Нашёл».
Страница 2 из 2
