Фандом: Гарри Поттер. Петунья Дурсль приняла в свой дом племянника-мага, а вместе с ним — кучу проблем, с которыми магглы не в силах справиться. Но что, если она найдет тех, кто сможет и захочет помочь? У Гарри Поттера будет нормальное детство, тетя и дядя, которые заботятся о его благополучии, и настоящий брат. А еще — доступ к тайнам и хранилищам Рода Поттеров. Получится ли Герой из такого Мальчика-Который-Выжил? И нужно ли ему будет становиться героем, если взрослые волшебники всего лишь честно выполнят свою работу?
Добавить в моё избранное
181 мин, 25 сек 13102
Но что ждало бы волшебный мир, если бы маггла Петунья Дурсль не озаботилась здоровьем племянника, а маггл Вернон Дурсль не решил добиваться справедливости?»
Тиражи «Пророка» росли, общество лихорадило, Скримджеру на следующих выборах отчетливо светило кресло министра. Адвокат Альбуса пытался апеллировать к былым заслугам своего подзащитного, к его ордену Мерлина, к благим намерениям, но максимум, на что он мог надеяться — замена Азкабана домашним арестом. Из уважения к сединам, так сказать. Уважение к былым заслугам, благим намерениям, чистым помыслам и прочим высоким материям с именем Альбуса Дамблдора сочеталось теперь как-то плохо.
Впрочем, какой бы приговор в итоге не вынес суд, в политике Альбус Дамблдор отныне был хуже, чем трупом. О мертвых, в конце концов, принято говорить либо хорошо, либо ничего, а о Дамблдоре говорили много, охотно, на каждом углу, но исключительно плохо.
Возможно, и это тоже помешало судьям смягчить приговор. Но окончательно судьбу Альбуса решила Трелони, однажды ввалившаяся в зал с остекленевшим взглядом и выдавшая нечто маловразумительное о верном слуге Темного Лорда, который прячется у верных сторонников Великого Светлого, чтобы однажды снова стать человеком. Казалось бы, бред бредом, как и любое пророчество — поди истолкуй, покуда не исполнится! Но Скримджер тут же отправил авроров проверять дома всех известных сторонников Альбуса, и уже к вечеру Питер Петтигрю мог бы при желании переговариваться со своим бывшим директором через решетки их камер. Артур Уизли разводил руками, недоумевая: это и в самом деле было весьма странно, но ни он, ни Молли, ни их сын Перси обстоятельств появления в доме питомца не помнили.
Что самое удивительное, не помнил их и Петтигрю, и даже веритасерум не освежил его память. Зато повторный допрос Дамблдора под сывороткой правды прояснил эту тайну всего за шесть вопросов. «Ежедневный пророк» порадовал читателей протокольной точностью:
«Вы знали, где находится Питер Петтигрю?» — «Да».
«Как он оказался у мальчика Уизли?» — «Я попросил Персиваля Уизли позаботиться о Питере».
«Почему мальчик и его родители об этом не помнят?» — «Я решил, что это знание будет их тревожить».
«Вы знали, что Петтигрю служит Волдеморту?» — «Да, бедный мальчик. Он запутался».
«Почему вы не сдали преступника в аврорат?» — «Я дал ему возможность искупить вину действием. Он тот, кто может сыграть роль в уничтожении зла».
«Как именно?» — «Ему предназначено возродить Волдеморта и привести его к окончательной гибели».
О том, какая буря поднялась после этих слов сначала в зале суда, а после — и по всей Британии, лучше всего, пожалуй, скажет заголовок экстренного выпуска «Пророка»: «Альбус Дамблдор собирался возродить Темного Лорда!» И бесполезно уже было доказывать, что на самом деле Альбус всего лишь разрешил бы событиям идти своим чередом, и бесполезно было объяснять, что хотел он лишь блага, окончательной победы добра и света. Приговор был вынесен единогласно: Азкабан.
Директором Хогвартса неожиданно для всех стал профессор Флитвик. Минерва МакГонагалл осталась заместителем.
Правление банка «Гринготтс» заявило, что готово рассмотреть схемы более тесного сотрудничества с людьми в случае пересмотра принятых при Дамблдоре дискриминационных законов.
Скримджер провел серию тайных совещаний и построил предвыборную программу на сотрудничестве волшебников и магических рас и на вливании в волшебное сообщество родителей и родственников магглорожденных. Вспыхнувшее было возмущение чистокровных быстро угасло: для публики — после пояснения будущего министра «я делаю ставку на приток свежей крови при сохранении традиций», а на самом деле — кто уж там разберет. Традиции дело хорошее, но ходили слухи, что одним из главных козырей стала динамика роста банковского счета Гарри Поттера после того, как дела наследника Поттеров взял на себя маггл. Как сказал в интервью все тому же «Пророку» Люциус Малфой:«Если магглы поставят свои таланты на службу магическому сообществу, не покушаясь на незыблемость принципов нашей жизни, я первый пожму им руку. В конце концов, именно магглы сохранили роду Поттеров наследника, и их принципиальность и уважение к законам избавили нас от страшной угрозы».
Тиражи «Пророка» росли, общество лихорадило, Скримджеру на следующих выборах отчетливо светило кресло министра. Адвокат Альбуса пытался апеллировать к былым заслугам своего подзащитного, к его ордену Мерлина, к благим намерениям, но максимум, на что он мог надеяться — замена Азкабана домашним арестом. Из уважения к сединам, так сказать. Уважение к былым заслугам, благим намерениям, чистым помыслам и прочим высоким материям с именем Альбуса Дамблдора сочеталось теперь как-то плохо.
Впрочем, какой бы приговор в итоге не вынес суд, в политике Альбус Дамблдор отныне был хуже, чем трупом. О мертвых, в конце концов, принято говорить либо хорошо, либо ничего, а о Дамблдоре говорили много, охотно, на каждом углу, но исключительно плохо.
Глава 21. Рождественские подарки
Суд тянулся почти до Рождества, но Гарри на заседания больше не таскали. Строго говоря, там и Дурсли не особо были нужны, и Вернон с удовольствием доверил все своим представителям и вернулся к рутине сделок, комиссий и расширения производства. Зато Петунья не желала пропустить ни минуты долгожданного торжества справедливости. Она приходила к началу очередного заседания, чопорно усаживалась на скамью обвинителей и сверлила Дамблдора возмущенным взглядом, заставляя его ерзать и отворачиваться. И все в зале видели, что великий волшебник не может прямо посмотреть в глаза обвинившей его маггле.Возможно, и это тоже помешало судьям смягчить приговор. Но окончательно судьбу Альбуса решила Трелони, однажды ввалившаяся в зал с остекленевшим взглядом и выдавшая нечто маловразумительное о верном слуге Темного Лорда, который прячется у верных сторонников Великого Светлого, чтобы однажды снова стать человеком. Казалось бы, бред бредом, как и любое пророчество — поди истолкуй, покуда не исполнится! Но Скримджер тут же отправил авроров проверять дома всех известных сторонников Альбуса, и уже к вечеру Питер Петтигрю мог бы при желании переговариваться со своим бывшим директором через решетки их камер. Артур Уизли разводил руками, недоумевая: это и в самом деле было весьма странно, но ни он, ни Молли, ни их сын Перси обстоятельств появления в доме питомца не помнили.
Что самое удивительное, не помнил их и Петтигрю, и даже веритасерум не освежил его память. Зато повторный допрос Дамблдора под сывороткой правды прояснил эту тайну всего за шесть вопросов. «Ежедневный пророк» порадовал читателей протокольной точностью:
«Вы знали, где находится Питер Петтигрю?» — «Да».
«Как он оказался у мальчика Уизли?» — «Я попросил Персиваля Уизли позаботиться о Питере».
«Почему мальчик и его родители об этом не помнят?» — «Я решил, что это знание будет их тревожить».
«Вы знали, что Петтигрю служит Волдеморту?» — «Да, бедный мальчик. Он запутался».
«Почему вы не сдали преступника в аврорат?» — «Я дал ему возможность искупить вину действием. Он тот, кто может сыграть роль в уничтожении зла».
«Как именно?» — «Ему предназначено возродить Волдеморта и привести его к окончательной гибели».
О том, какая буря поднялась после этих слов сначала в зале суда, а после — и по всей Британии, лучше всего, пожалуй, скажет заголовок экстренного выпуска «Пророка»: «Альбус Дамблдор собирался возродить Темного Лорда!» И бесполезно уже было доказывать, что на самом деле Альбус всего лишь разрешил бы событиям идти своим чередом, и бесполезно было объяснять, что хотел он лишь блага, окончательной победы добра и света. Приговор был вынесен единогласно: Азкабан.
Директором Хогвартса неожиданно для всех стал профессор Флитвик. Минерва МакГонагалл осталась заместителем.
Правление банка «Гринготтс» заявило, что готово рассмотреть схемы более тесного сотрудничества с людьми в случае пересмотра принятых при Дамблдоре дискриминационных законов.
Скримджер провел серию тайных совещаний и построил предвыборную программу на сотрудничестве волшебников и магических рас и на вливании в волшебное сообщество родителей и родственников магглорожденных. Вспыхнувшее было возмущение чистокровных быстро угасло: для публики — после пояснения будущего министра «я делаю ставку на приток свежей крови при сохранении традиций», а на самом деле — кто уж там разберет. Традиции дело хорошее, но ходили слухи, что одним из главных козырей стала динамика роста банковского счета Гарри Поттера после того, как дела наследника Поттеров взял на себя маггл. Как сказал в интервью все тому же «Пророку» Люциус Малфой:«Если магглы поставят свои таланты на службу магическому сообществу, не покушаясь на незыблемость принципов нашей жизни, я первый пожму им руку. В конце концов, именно магглы сохранили роду Поттеров наследника, и их принципиальность и уважение к законам избавили нас от страшной угрозы».
Страница 47 из 51
