Фандом: Ориджиналы. Старый колдун ищет ответ на свой вопрос.
Добавить в моё избранное
12 мин, 13 сек 19727
Утром на строительную площадку «Ремстройдорсервиса» прибыл новый работник и по совместительству — практикант из Санкт-Петербургского Автомобильно-Дорожного института Иван Кукуев.
При слове «практикант» начальник восьмого участка поморщился — еще одного бездельника, болтающегося с нивелиром по всей площадке, только ему и не хватало. Но когда Иван показал корочки водителя категории«D» и удостоверение тракториста-машиниста, резко к новичку потеплел: прошлым вечером увезли с подозрением на аппендицит тракториста Нисурадзе, и огромный скрепер простаивал, и вместе с ним практически стоял участок.
— Справишься? — спросил Константин Эдуардович новоприбывшего, указав начальственным перстом на ярко-оранжевого стального монстра.
— Как два пальца! — заверил его Иван, фанатично блестя глазами.
— Ну, давай… студент, действуй.
Студент, ибо эта кличка прилипла моментально, будто смазанная «супермоментом», прыгнул в кабину трактора, и вскоре работа возобновилась. Но тут, к изумлению несведущей в астрономии дорожно-строительной публики, вмешались обстоятельства непреодолимой силы — в небе началось редкое явление, полное солнечное затмение. Вокруг потемнело, все рабочие задрали головы и уставились на тонкую белую корону, ободок, что остался от солнечного диска. Особенно удобно было сварщику, он глазел на небесное явление через свою маску.
Следствием этого произошло второе событие — Кукуев, заглядевшись на солнечный рогалик, разворачивал машину и, не привычный еще к ее габаритам, сильно зацепил ковшом за скалу, вдоль которой проходила трасса.
Раздались скрежет металла о камень и грохот осыпающегося щебня.
Лишиться бы трактору своего инструмента, но тут, к удивлению уже схватившегося за голову прораба Петровича, пострадала не машина, а скала; от нее отвалился значительный кусок, явив загадочно чернеющий лаз. В небе весьма вовремя начало светлеть — затмение закончилось.
Первым в пещерку влез сам Иван, молодость и прыть которого не дали форы ползущему по груде камней и кряхтящему Петровичу.
Когда глаза немного пообвыкли, Иван разглядел внутренности найденной каменной полости. Эта была не пещера, а скорее рукотворно созданное подземелье. Судя по всему, его устроили в стародавние времена; тесаные камни, коими был вымощен пол склепа, дышали древней историей. Пещерка была маленькая, в виде полусферы, скифского злата или пиратских дублонов внутри не наблюдалось, было пусто, если не считать крупного, черного, искусно обработанного каменного обелиска. Он был размером в рост человека, в ширину чуть поменьше.
Одна грань была отполирована до идеальной чистоты. Когда Иван обходил вокруг монолита, солнечный луч, в котором кружились мириады пылинок, отразился от зеркальной поверхности и попал в глаза Ивану. Тот оцепенел, замер и даже перестал дышать. Будто бы бесконечно глубокая пустота открылась перед ним, сознание остановилось, замерло, вмерзло в бытие, и вместе с ним остановило свой бег время.
Но это состояние продлилось секунды; в проломе появился Петрович, заслонил тучным телом свет и, оступившись, смачно выругался, как умеют это делать только портовые докеры и дорожные рабочие. Таинственный флер рассеялся, и Кукуева отпустило.
Вскоре начальник участка Константин Эдуардович, хлопнув дверью своего «Гелендевагена» и мрачно выругавшись, персонально ни к кому не обращаясь, — но все поняли, кого он имел в виду — уехал в город. В таких случаях закон строго предписывал вызывать археологов, иначе можно серьезно угодить. А вот за простой все равно начальство будет спрашивать с него. Премия была под угрозой.
Вернуться шеф обещал завтра утром, он звонил в город, и ему кто-то сообщил, что как раз в прибрежном санатории сейчас отдыхает мировое светило археологии — Анастасия Лопатокопатова. Шеф решил разбиться в доску, закатить ужин в любом ресторане района, ублажить как угодно — вероятно, некрасивую — научную тетку. Лишь бы быстрее закончилось на его участке исследование, и стройка двинулась дальше.
Иван, без вины виноватый и пока отлученный от трактора, подолбив немного ломиком вместе с веселыми таджиками, устанавливающими бордюрные камни, принялся помогать Никифору, ответственному за все малярные дела на участке. Остаток дня он мешал в бочке тягучую, как мед, и вонючую, как НПЗ, дорожную краску.
Айвен, сын Ханемира из Кукуйго, в приподнятом настроении вошел в лабораторию Мастера.
Старый маг уже давно был на ногах, а возможно, не ложился спать. Да и шутка ли, дело, которое продолжалось ровно полвека, завершалось. Как тут уснешь?
Полное имя мага, магистра магического совета Фенрирра, двенадцатого колдуна Великого Круга Пирадора, почетного друида Северного Ирлунда и внештатного советника по мистическим делам султана Аль Сал-ах-Какделадинна из далекого Шавермаристана звучало так: Фарон-Оснадур-Тинг-Ашхаен Блэксиа.
При слове «практикант» начальник восьмого участка поморщился — еще одного бездельника, болтающегося с нивелиром по всей площадке, только ему и не хватало. Но когда Иван показал корочки водителя категории«D» и удостоверение тракториста-машиниста, резко к новичку потеплел: прошлым вечером увезли с подозрением на аппендицит тракториста Нисурадзе, и огромный скрепер простаивал, и вместе с ним практически стоял участок.
— Справишься? — спросил Константин Эдуардович новоприбывшего, указав начальственным перстом на ярко-оранжевого стального монстра.
— Как два пальца! — заверил его Иван, фанатично блестя глазами.
— Ну, давай… студент, действуй.
Студент, ибо эта кличка прилипла моментально, будто смазанная «супермоментом», прыгнул в кабину трактора, и вскоре работа возобновилась. Но тут, к изумлению несведущей в астрономии дорожно-строительной публики, вмешались обстоятельства непреодолимой силы — в небе началось редкое явление, полное солнечное затмение. Вокруг потемнело, все рабочие задрали головы и уставились на тонкую белую корону, ободок, что остался от солнечного диска. Особенно удобно было сварщику, он глазел на небесное явление через свою маску.
Следствием этого произошло второе событие — Кукуев, заглядевшись на солнечный рогалик, разворачивал машину и, не привычный еще к ее габаритам, сильно зацепил ковшом за скалу, вдоль которой проходила трасса.
Раздались скрежет металла о камень и грохот осыпающегося щебня.
Лишиться бы трактору своего инструмента, но тут, к удивлению уже схватившегося за голову прораба Петровича, пострадала не машина, а скала; от нее отвалился значительный кусок, явив загадочно чернеющий лаз. В небе весьма вовремя начало светлеть — затмение закончилось.
Первым в пещерку влез сам Иван, молодость и прыть которого не дали форы ползущему по груде камней и кряхтящему Петровичу.
Когда глаза немного пообвыкли, Иван разглядел внутренности найденной каменной полости. Эта была не пещера, а скорее рукотворно созданное подземелье. Судя по всему, его устроили в стародавние времена; тесаные камни, коими был вымощен пол склепа, дышали древней историей. Пещерка была маленькая, в виде полусферы, скифского злата или пиратских дублонов внутри не наблюдалось, было пусто, если не считать крупного, черного, искусно обработанного каменного обелиска. Он был размером в рост человека, в ширину чуть поменьше.
Одна грань была отполирована до идеальной чистоты. Когда Иван обходил вокруг монолита, солнечный луч, в котором кружились мириады пылинок, отразился от зеркальной поверхности и попал в глаза Ивану. Тот оцепенел, замер и даже перестал дышать. Будто бы бесконечно глубокая пустота открылась перед ним, сознание остановилось, замерло, вмерзло в бытие, и вместе с ним остановило свой бег время.
Но это состояние продлилось секунды; в проломе появился Петрович, заслонил тучным телом свет и, оступившись, смачно выругался, как умеют это делать только портовые докеры и дорожные рабочие. Таинственный флер рассеялся, и Кукуева отпустило.
Вскоре начальник участка Константин Эдуардович, хлопнув дверью своего «Гелендевагена» и мрачно выругавшись, персонально ни к кому не обращаясь, — но все поняли, кого он имел в виду — уехал в город. В таких случаях закон строго предписывал вызывать археологов, иначе можно серьезно угодить. А вот за простой все равно начальство будет спрашивать с него. Премия была под угрозой.
Вернуться шеф обещал завтра утром, он звонил в город, и ему кто-то сообщил, что как раз в прибрежном санатории сейчас отдыхает мировое светило археологии — Анастасия Лопатокопатова. Шеф решил разбиться в доску, закатить ужин в любом ресторане района, ублажить как угодно — вероятно, некрасивую — научную тетку. Лишь бы быстрее закончилось на его участке исследование, и стройка двинулась дальше.
Иван, без вины виноватый и пока отлученный от трактора, подолбив немного ломиком вместе с веселыми таджиками, устанавливающими бордюрные камни, принялся помогать Никифору, ответственному за все малярные дела на участке. Остаток дня он мешал в бочке тягучую, как мед, и вонючую, как НПЗ, дорожную краску.
Айвен, сын Ханемира из Кукуйго, в приподнятом настроении вошел в лабораторию Мастера.
Старый маг уже давно был на ногах, а возможно, не ложился спать. Да и шутка ли, дело, которое продолжалось ровно полвека, завершалось. Как тут уснешь?
Полное имя мага, магистра магического совета Фенрирра, двенадцатого колдуна Великого Круга Пирадора, почетного друида Северного Ирлунда и внештатного советника по мистическим делам султана Аль Сал-ах-Какделадинна из далекого Шавермаристана звучало так: Фарон-Оснадур-Тинг-Ашхаен Блэксиа.
Страница 1 из 4
