Руническая загадка

Но ставший мягким и добродушным в последнее время — годы брали свое — магистр, оглаживая доходящую до пола седую бороду, в которой он хранил запасы маны, для любимого ученика Айвена сделал исключение. Он разрешил называть себя просто — мастер Тинг.

Годы назад мастер Тинг набрал себе тринадцать юношей для того, чтобы передать им тайны Высокого искусства, но в процессе обучения остался только этот, единственный — многие были выгнаны за чрезмерную тупость. А когда, поймав на воровстве одного из учеников, он превратил его в крысу, разбежались остальные. Остался только Айвен, и хотя он звезд с неба не хватал, старому магу ничего не оставалось делать, как возиться с единственным учеником и терпеть его выходки.

— Итак, Айвен, сегодня великий день, завершается эксперимент, который я начал ровно полвека назад. Повтори мне основные этапы и постулаты его, — требовательно уставился маг.

— Мастер Тинг, ну сколько можно, я же…

— Повтори! — рявкнул колдун. — Подумаешь, лишний раз языком почешешь, тебе не привыкать, я хочу убедиться, что ты все усвоил верно!

Ученик закатил глаза и тяжело вздохнул. Он уже повторял одно и то же в четвертый раз. Однако, начав говорить нарочито монотонно и нараспев, незаметно увлекся сам, и в глаза его вернулся блеск молодого энтузиазма, блеск, который так ценил мастер.

— Семьдесят лет назад, вы — мастер Тинг, будучи еще юным магом — решили создать артефакт, способный дать ответ на один любой поставленный вопрос. Двадцать лет у вас заняли расчеты и теоретическая подготовка. Вы выяснили, что для этой цели нужно создать так называемое Черное Девственное Зерцало — волшебный предмет, способный проникнуть из нашего мира — Яви, в мир демонов — Навь.

— Хорошо, продолжай.

— Пятьдесят лет назад, в глубоких пещерах Асмагоста, в полной темноте, без света любых источников был добыт черный камень и доставлен сюда, в горы Карыма. Камень был обернут в сорок воловьих шкур, дабы ни один квант света, ни один чужой взгляд не коснулся его. Ибо вместе с взглядом коснется и мысль, и тогда артефакт будет испорчен. Солнечный луч же привяжет Зерцало к миру Яви. После того, как доставили камень, он был помещен в специальную подземную келью, где слепой с рождения каменщик в течение сорока девяти лет обрабатывал его и полировал Черное зеркало.

— Ну, ну, молодец, — подбодрил волшебник. — В чем смысл эксперимента?

— Смысл эксперимента получить ответ на вопрос — является ли человек свободным в своей воле или же он игрушка в руках высших сил, следует ли он по проложенным линиям судьбы, или же творит судьбу сам?

— Молодец. Теперь поведай о принципе работы артефакта.

— Сегодня в полдень, когда свершится великое затмение и Ночная хозяйка закроет лик Дневного хозяина, вы спуститесь к артефакту и при вспышке специального магического огня зададите свой вопрос. Энергия намерения, влитая в артефакт, выбросит его в мир Нави, где притянет к себе демона, поработит его разум и заставит дать ответ, коий демон начертает на поверхности Черного Зерцала.

— Какого?

— Девственного!

Маг был стар, но ему нравилось, как звучит слово «девственница» в молодых устах.

— Что же, хорошо, я вижу, что ты усвоил урок. Скоро затмение, поспешим, о мой юный ученик.

И маг, накинув на плечи любимый плащ, покрытый символами-оберегами — рунами древних заклятий, — и взяв в руки посох, вышел на двор.

Ивану не спалось. Цикады стрекотали громче сенокосилки. На другом конце городка, у навеса рабочей столовой, горел костер, и кто-то бренчал на гитаре, иногда раздавался женский смех — к ним в стройгородок заявились доярки с местной фермы. Иван же, как только село солнце, почувствовал, что никого сейчас не хочет ни видеть, ни слышать, ни тем более развлекать в попытках получить незатейливой, но весьма приятной женской ласки.

Сказавшись больным, он ушел спать в свой вагончик. «Перегрелся с непривычки на солнце», — решили рабочие. Но никто не расстроился — одним конкурентом меньше, доярок на всех не хватало.

Кукуев ворочался с боку на бок, пытаясь хоть как-нибудь уснуть, но в конце концов поняв, что зуд, зовущий его к найденному обелиску, ему никак не унять.

Руки и ладони свербели, чесались, горели, требовали странного — черная плоскость камня так и манила нанести на нее хоть что-нибудь, оставить свой след, ибо, как подозревал Иван, завтра камень заберут в какой-нибудь музей, а про него вряд ли кто-то даже упомянет. Во общем, руки требовали отметиться на находке, ну хоть ты тресни!

Иван вскочил, быстро натянул на себя черный тренировочный костюм и черную же лыжную шапку, став похожим на ниньзя из дешевого боевика. Скрипнув дверью вагончика, растворился в душной южной ночи.

Вход в пещеру должен был охраняться, но таджик, которого поставил на пост Петрович, дождавшись темноты и благоразумно решив, что никуда не денется камень весом в несколько тонн из маленькой пещерки, ушел есть плов со своими земляками.