Фандом: Гарри Поттер. Петунья Дурсль приняла в свой дом племянника-мага, а вместе с ним — кучу проблем, с которыми магглы не в силах справиться. Но что, если она найдет тех, кто сможет и захочет помочь? У Гарри Поттера будет нормальное детство, тетя и дядя, которые заботятся о его благополучии, и настоящий брат. А еще — доступ к тайнам и хранилищам Рода Поттеров. Получится ли Герой из такого Мальчика-Который-Выжил? И нужно ли ему будет становиться героем, если взрослые волшебники всего лишь честно выполнят свою работу?
Добавить в моё избранное
181 мин, 25 сек 13105
Быть наследником Поттеров Гарри нравилось. Волшебство и само по себе — здорово, но изучать старые фамильные секреты, то, чему не учат в Хогвартсе — это по-настоящему круто. Бабушка Дорея уже много чего рассказала им с Дадли и кое-чему научила, а еще она пообещала, что теперь учить их будет и дед Чарлус. «Хогвартс — это для всех, — объясняла бабушка, — там дают то, что можно знать любому и с чем справится любой. Глупы те, что считают ТРИТОНы Хогвартса законченным образованием. Твоя мать, Гарри, была лучшей ученицей на курсе, но она не знала наших фамильных секретов. Хотя могла бы узнать, если бы твой отец не увлекся дурными идеями. Теперь наша надежда на тебя, внук».
А еще бабушка сказала, что Дадли тоже нужно учить, потому что на самом деле он не простой маггл, а сквиб. Потому что только сквибы видят волшебство. «Мама с папой тоже видят», — сказал тогда Дадли. А бабушка ответила: «У твоего папы, внучек Дадли, свой талант, и неважно, волшебник он, сквиб или маггл. А твоей маме достаточно счастливой семьи и ее любимой оранжереи. Да и побаиваются они волшебства. Я думаю, все вы на самом деле были магглами, но вас связали кровной защитой с волшебным домом, и это вас изменило. Дом настроился на вас, а вы на него. Только не говори этого маме с папой, внучек Дадли, они не оценят. А вот ты сможешь делать кое-что из фамильных секретов Поттеров. Для ритуалов нужна не только сила, но и точные расчеты, и мастеру-артефактору бывает нужен умелый помощник, который не фонит собственной магией».
После этого разговора Гарри с Дадли приналегли на математику в школе, да так, что едва не выбились в лучшие ученики. Спасла их от незавидной славы заучек-ботаников вовремя случившаяся драка с приставшими к Люси хулиганами. Отличная была драка, вот только Дадли после нее записали в секцию бокса, а Гарри с его сверхлегким весом, посоветовавшись с бабушкой Дореей, отдали на фехтование. Фехтование Гарри совсем не нравилось, но бабушка сказала, что после него будет легче работать с палочкой, а палочку Гарри очень ждал. Жаль, что ее покупают только перед Хогвартсом.
Гарри немного помечтал о палочке, а потом — о том, как было бы здорово, если бы Дадли все-таки оказался не сквибом, а волшебником. На самом деле ему иногда казалось, что бабушка Дорея втайне тоже этого ждет, иначе зачем бы ей учить их обоих одинаково строго? Как-то он даже спросил об этом, но бабушка лишь покачала головой: «Поговорим об этом позже, Гарри. Способ есть, но ты должен стать сильнее».
Гарри очень хотел стать сильнее. Хотел, чтобы Дадли поехал в Хогвартс с ним вместе. Чтобы Поттер-холл принял нового наследника. Хотел прославить снова свою фамилию — уже не тем, что последний из Поттеров ухитрился как-то выжить, попав под сомнительную аваду, а настоящими волшебными артефактами, такими же, как делали предки, а может, и еще покруче. Хотел, чтобы мама спокойно возилась в своей оранжерее. Чтобы вся их семья жила спокойно, никого и ничего не боясь.
Волдеморт в картину счастья не вписывался. Он мешал.
Шрам тянул, зудел и дергался, в висках стучало, голову словно стиснул горячий обруч. Гарри зажмурился крепче, удерживая перед глазами картинку того, как сегодня вечером все они сядут за праздничный стол, как Гарри задует свечи на торте, как мама украдкой вытрет слезы, сказав: «Господи, Гарри, ты совсем уже большой», — а папа довольно фыркнет, пригладив усы. А Дадли хлопнет его по плечу и скажет: «Большой — я! Большой Дэ, вот!» — и согнет руку, показывая бицепс.
Хорошо бы и шрам тоже исчез, когда этот чертов Волдеморт сгинет.
«Уходи, — шептал Гарри, сжав кулаки, — проваливай, сдохни окончательно, исчезни без следа!»
Под веками взорвалось ослепительно-черным, резануло острой, обжигающей болью, и тут же прошло — Гарри даже вскрикнуть не успел. Глаза открылись сами собой, ему тут же приподняли голову и поднесли к губам стакан с водой. От воды почему-то очень захотелось спать, и Гарри успел только услышать: «Молодец, герой, все сделал как надо». И заснул.
Целитель Смоллет привел в палату Дурслей — Гарри сейчас нужно чувствовать, что его семья рядом. Сметвик отправил сообщение министру, цинично отметив про себя, что сидеть Скримджеру в его кресле и следующий срок — единственное колдофото в «Пророке» с Гарри Поттером, под заголовком«Волдеморт окончательно побежден», прекрасно заменит всю предвыборную кампанию. Герр Фальк задумчиво вертел в пальцах ловушку с заключенным в ней огрызком темной души — уничтожить его они обещали в присутствии Скримджера. История Того, кого уже можно будет называть, подошла к логичному и давно ожидаемому финалу.
— Все же потрясающей глупости был этот ваш… — герр Фальк покачал головой и презрительно хмыкнул. — Ну что ж, коллеги, вот теперь не грех и о публикации задуматься.
Гарри проснулся днем. Солнечные лучи щекотали лицо, он довольно зажмурился, повернул голову и тут же очутился в крепких маминых объятиях.
А еще бабушка сказала, что Дадли тоже нужно учить, потому что на самом деле он не простой маггл, а сквиб. Потому что только сквибы видят волшебство. «Мама с папой тоже видят», — сказал тогда Дадли. А бабушка ответила: «У твоего папы, внучек Дадли, свой талант, и неважно, волшебник он, сквиб или маггл. А твоей маме достаточно счастливой семьи и ее любимой оранжереи. Да и побаиваются они волшебства. Я думаю, все вы на самом деле были магглами, но вас связали кровной защитой с волшебным домом, и это вас изменило. Дом настроился на вас, а вы на него. Только не говори этого маме с папой, внучек Дадли, они не оценят. А вот ты сможешь делать кое-что из фамильных секретов Поттеров. Для ритуалов нужна не только сила, но и точные расчеты, и мастеру-артефактору бывает нужен умелый помощник, который не фонит собственной магией».
После этого разговора Гарри с Дадли приналегли на математику в школе, да так, что едва не выбились в лучшие ученики. Спасла их от незавидной славы заучек-ботаников вовремя случившаяся драка с приставшими к Люси хулиганами. Отличная была драка, вот только Дадли после нее записали в секцию бокса, а Гарри с его сверхлегким весом, посоветовавшись с бабушкой Дореей, отдали на фехтование. Фехтование Гарри совсем не нравилось, но бабушка сказала, что после него будет легче работать с палочкой, а палочку Гарри очень ждал. Жаль, что ее покупают только перед Хогвартсом.
Гарри немного помечтал о палочке, а потом — о том, как было бы здорово, если бы Дадли все-таки оказался не сквибом, а волшебником. На самом деле ему иногда казалось, что бабушка Дорея втайне тоже этого ждет, иначе зачем бы ей учить их обоих одинаково строго? Как-то он даже спросил об этом, но бабушка лишь покачала головой: «Поговорим об этом позже, Гарри. Способ есть, но ты должен стать сильнее».
Гарри очень хотел стать сильнее. Хотел, чтобы Дадли поехал в Хогвартс с ним вместе. Чтобы Поттер-холл принял нового наследника. Хотел прославить снова свою фамилию — уже не тем, что последний из Поттеров ухитрился как-то выжить, попав под сомнительную аваду, а настоящими волшебными артефактами, такими же, как делали предки, а может, и еще покруче. Хотел, чтобы мама спокойно возилась в своей оранжерее. Чтобы вся их семья жила спокойно, никого и ничего не боясь.
Волдеморт в картину счастья не вписывался. Он мешал.
Шрам тянул, зудел и дергался, в висках стучало, голову словно стиснул горячий обруч. Гарри зажмурился крепче, удерживая перед глазами картинку того, как сегодня вечером все они сядут за праздничный стол, как Гарри задует свечи на торте, как мама украдкой вытрет слезы, сказав: «Господи, Гарри, ты совсем уже большой», — а папа довольно фыркнет, пригладив усы. А Дадли хлопнет его по плечу и скажет: «Большой — я! Большой Дэ, вот!» — и согнет руку, показывая бицепс.
Хорошо бы и шрам тоже исчез, когда этот чертов Волдеморт сгинет.
«Уходи, — шептал Гарри, сжав кулаки, — проваливай, сдохни окончательно, исчезни без следа!»
Под веками взорвалось ослепительно-черным, резануло острой, обжигающей болью, и тут же прошло — Гарри даже вскрикнуть не успел. Глаза открылись сами собой, ему тут же приподняли голову и поднесли к губам стакан с водой. От воды почему-то очень захотелось спать, и Гарри успел только услышать: «Молодец, герой, все сделал как надо». И заснул.
Целитель Смоллет привел в палату Дурслей — Гарри сейчас нужно чувствовать, что его семья рядом. Сметвик отправил сообщение министру, цинично отметив про себя, что сидеть Скримджеру в его кресле и следующий срок — единственное колдофото в «Пророке» с Гарри Поттером, под заголовком«Волдеморт окончательно побежден», прекрасно заменит всю предвыборную кампанию. Герр Фальк задумчиво вертел в пальцах ловушку с заключенным в ней огрызком темной души — уничтожить его они обещали в присутствии Скримджера. История Того, кого уже можно будет называть, подошла к логичному и давно ожидаемому финалу.
— Все же потрясающей глупости был этот ваш… — герр Фальк покачал головой и презрительно хмыкнул. — Ну что ж, коллеги, вот теперь не грех и о публикации задуматься.
Гарри проснулся днем. Солнечные лучи щекотали лицо, он довольно зажмурился, повернул голову и тут же очутился в крепких маминых объятиях.
Страница 50 из 51
