Фандом: Ориджиналы. Век людской короток. Оставите ли вы что-то после себя или проживете его неприметно? А может быть, вспыхнете и сгорите в лучах славы? Какой вариант предпочтительней?
Добавить в моё избранное
7 мин, 3 сек 10901
Огни не горели, пустой зал хранил безмолвие, лишь изредка раздавался тихий, похожий на осторожный вздох шорох, когда не в меру любопытная мышь пробегала между рядами.
Сцена была пуста. Последний раз ее подметали год назад, и пыль мягким ковром лежала на ней, недвижимая, ровная поверхность, которую ничто не тревожило. Ни сквозняк, ни мыши, которые в изобилии водились здесь, не нарушали покой.
На краю, свесив ноги, сидел молодой человек в кожаной куртке. Драная серая футболка под ней, узкие джинсы, заправленные в сапоги, тяжелый ремень с металлической бляхой, изображающей череп со скрещенными костями завершали образ байкера, случайно ехавшего мимо и заглянувшего передохнуть. Однако байкером он не был.
Серебристая вспышка сверкнула во мраке, окутавшем зал. Парень повернул голову и без всякого удивления увидел микрофон на длинной тонкой стойке, возвышающийся в нескольких шагах от него. Света в зале не было, однако микрофон так и сверкал хромом, будто приглашая встать, подойти и пропеть несколько нот.
Казалось, не прошло и секунды, а руки уже сжимали гладкий серебристый стержень. Холодный, обжигающе ледяной, пальцы буквально примерзали к нему, однако это не пугало, скорее, наоборот — завораживало. Приглашало прижаться сильнее, ощутить мертвенный холод хромированной стали, поцеловать, чувствуя, как примерзают губы.
Вместо этого парень открыл рот, и несколько чистых, звонких нот пронеслось по залу, вспугнув семейство летучих мышей, мирно дремавших где-то под потолком. Они возмущенно встрепенулись, однако не снялись с места, а снова завернулись в крылья и продолжили прерванный сон.
Звук голоса испугал не только их. Парень отпрыгнул от микрофонной стойки так, будто это была кобра факира, который прервал мелодию, и теперь она могла ринуться вперед и цапнуть. С ужасом смотрел он на покачивающийся стальной стержень, молясь, чтобы тот упал, рухнул со сцены в темную бездну, простирающуюся за ней.
Однако этого не произошло. Стойка еще пару раз качнулась и замерла, прочно встав на ножки. Ровный свет лился из нее, с каждой секундой распространяясь все дальше, и вскоре вся сцена была освещена тусклым белым туманом.
Парень осторожно сделал шаг вперед, опасаясь, что микрофон сделает то же. Смехотворно? Ему так не казалось. Хищная серебристая змея могла запросто укусить его в лицо, и единственный выход — крепко держать ее за горло.
Шумно выдохнув, он сделал быстрый шаг и стиснул стойку под самым микрофоном, ощутив в ладони пульсацию. Оно жило, у него билось сердце! И оно всеми силами старалось вырваться из руки, уже взмокшей от пота, несмотря на арктический холод, льющийся из серебристого металла.
— Я тебя покорю, — произнес он.
Слова попали в микрофон и вылетели оттуда, многократно усиленные. Летучие мыши вновь заволновались, но он больше их не боялся. Как не боялся и змеиной микрофонной стойки.
Он снова запел ту же мелодию, которую попытался начать минуту назад, и теперь звуки, слетающие с губ, не были рваными, истеричными и испуганными — слова лились с уверенностью, силой, страстью. Пульсация в ладони начала ослабевать, а затем и вовсе прекратилась. Металл наконец сдался и потеплел, признавая хозяина.
— А ты неплохо его приручил, — разнесся по залу низкий приятный голос.
От неожиданности парень едва не выпустил микрофон, который, почуяв свободу, чуть снова не вырвался из рук. Однако в последний момент его все же удалось удержать.
В глубине сцены стоял мужчина. Вьющиеся волосы растрепались. Свободная белая рубашка расстегнута, кожаные штаны обтягивают ноги. Он смотрел на певца из-под полуприкрытых век, казалось, вовсе не удивленный странным зрелищем.
— Кто вы? — спросил парень, не выпуская микрофон.
Незнакомец поднял руку и задумчиво взъерошил и без того пребывающие в полнейшем беспорядке темные волосы.
— А какая разница?
— Я думал, что один здесь, — смутился парень. — Простите, если разбудил вас.
— Разбудил? — незнакомец лениво улыбнулся. — А знаешь, ты прав, я слишком долго спал, — он подошел к краю сцены и уселся, свесив ноги в пустоту. — Тебя зовут Тайлер, верно?
Тот раскрыл рот.
— Верно. Но откуда вы…
Незнакомец протянул руку и подобрал валяющийся на сцене журнал. Несколько страниц отвалилось с сухим шелестом, пыль повисла в воздухе мертвенно-серым облачком.
— Вот. Ты на первой странице. Каково быть знаменитостью, Тайский Бокс?
Тайлер не сдержал улыбки. Таким прозвищем наградили его друзья, а пресса подхватила. Вот откуда этот человек знает о нем. Было бы удивительней, если бы не знал — имя Тайлера гремело на весь мир уже несколько лет, и сдавать позиций он явно не собирался.
— Я бы сказал, что это слишком назойливо, — ответил он.
— Назойливо? — собеседник задумался. — Лучшего слова, пожалуй, и не подберешь.
Сцена была пуста. Последний раз ее подметали год назад, и пыль мягким ковром лежала на ней, недвижимая, ровная поверхность, которую ничто не тревожило. Ни сквозняк, ни мыши, которые в изобилии водились здесь, не нарушали покой.
На краю, свесив ноги, сидел молодой человек в кожаной куртке. Драная серая футболка под ней, узкие джинсы, заправленные в сапоги, тяжелый ремень с металлической бляхой, изображающей череп со скрещенными костями завершали образ байкера, случайно ехавшего мимо и заглянувшего передохнуть. Однако байкером он не был.
Серебристая вспышка сверкнула во мраке, окутавшем зал. Парень повернул голову и без всякого удивления увидел микрофон на длинной тонкой стойке, возвышающийся в нескольких шагах от него. Света в зале не было, однако микрофон так и сверкал хромом, будто приглашая встать, подойти и пропеть несколько нот.
Казалось, не прошло и секунды, а руки уже сжимали гладкий серебристый стержень. Холодный, обжигающе ледяной, пальцы буквально примерзали к нему, однако это не пугало, скорее, наоборот — завораживало. Приглашало прижаться сильнее, ощутить мертвенный холод хромированной стали, поцеловать, чувствуя, как примерзают губы.
Вместо этого парень открыл рот, и несколько чистых, звонких нот пронеслось по залу, вспугнув семейство летучих мышей, мирно дремавших где-то под потолком. Они возмущенно встрепенулись, однако не снялись с места, а снова завернулись в крылья и продолжили прерванный сон.
Звук голоса испугал не только их. Парень отпрыгнул от микрофонной стойки так, будто это была кобра факира, который прервал мелодию, и теперь она могла ринуться вперед и цапнуть. С ужасом смотрел он на покачивающийся стальной стержень, молясь, чтобы тот упал, рухнул со сцены в темную бездну, простирающуюся за ней.
Однако этого не произошло. Стойка еще пару раз качнулась и замерла, прочно встав на ножки. Ровный свет лился из нее, с каждой секундой распространяясь все дальше, и вскоре вся сцена была освещена тусклым белым туманом.
Парень осторожно сделал шаг вперед, опасаясь, что микрофон сделает то же. Смехотворно? Ему так не казалось. Хищная серебристая змея могла запросто укусить его в лицо, и единственный выход — крепко держать ее за горло.
Шумно выдохнув, он сделал быстрый шаг и стиснул стойку под самым микрофоном, ощутив в ладони пульсацию. Оно жило, у него билось сердце! И оно всеми силами старалось вырваться из руки, уже взмокшей от пота, несмотря на арктический холод, льющийся из серебристого металла.
— Я тебя покорю, — произнес он.
Слова попали в микрофон и вылетели оттуда, многократно усиленные. Летучие мыши вновь заволновались, но он больше их не боялся. Как не боялся и змеиной микрофонной стойки.
Он снова запел ту же мелодию, которую попытался начать минуту назад, и теперь звуки, слетающие с губ, не были рваными, истеричными и испуганными — слова лились с уверенностью, силой, страстью. Пульсация в ладони начала ослабевать, а затем и вовсе прекратилась. Металл наконец сдался и потеплел, признавая хозяина.
— А ты неплохо его приручил, — разнесся по залу низкий приятный голос.
От неожиданности парень едва не выпустил микрофон, который, почуяв свободу, чуть снова не вырвался из рук. Однако в последний момент его все же удалось удержать.
В глубине сцены стоял мужчина. Вьющиеся волосы растрепались. Свободная белая рубашка расстегнута, кожаные штаны обтягивают ноги. Он смотрел на певца из-под полуприкрытых век, казалось, вовсе не удивленный странным зрелищем.
— Кто вы? — спросил парень, не выпуская микрофон.
Незнакомец поднял руку и задумчиво взъерошил и без того пребывающие в полнейшем беспорядке темные волосы.
— А какая разница?
— Я думал, что один здесь, — смутился парень. — Простите, если разбудил вас.
— Разбудил? — незнакомец лениво улыбнулся. — А знаешь, ты прав, я слишком долго спал, — он подошел к краю сцены и уселся, свесив ноги в пустоту. — Тебя зовут Тайлер, верно?
Тот раскрыл рот.
— Верно. Но откуда вы…
Незнакомец протянул руку и подобрал валяющийся на сцене журнал. Несколько страниц отвалилось с сухим шелестом, пыль повисла в воздухе мертвенно-серым облачком.
— Вот. Ты на первой странице. Каково быть знаменитостью, Тайский Бокс?
Тайлер не сдержал улыбки. Таким прозвищем наградили его друзья, а пресса подхватила. Вот откуда этот человек знает о нем. Было бы удивительней, если бы не знал — имя Тайлера гремело на весь мир уже несколько лет, и сдавать позиций он явно не собирался.
— Я бы сказал, что это слишком назойливо, — ответил он.
— Назойливо? — собеседник задумался. — Лучшего слова, пожалуй, и не подберешь.
Страница 1 из 2
