Пять к одному

Известность для творчества зачастую губительна, не находишь?

Тайлер снова опешил. Что он вообще городит? И кто он такой? Лицо казалось смутно знакомым, однако Тай не мог вспомнить, где видел его раньше.

— Тебя давят со всех сторон. Фанаты не дают прохода, карауля даже у собственного дома. На концертах не можешь пробиться в гримерку. Продюсеры требуют готовый материал, а ты на скорую руку выдаешь полнейший шлак, только бы они отвязались. Знаешь же, что продадут, так зачем заморачиваться и вкладывать больше смысла в творчество? Да и назовешь ли это творчеством? Популярные песни с привязчивым мотивом, — незнакомец хмыкнул, откидывая голову назад и опираясь о сцену руками. — И никакой возможности продвигать свои собственные мысли, излитые в музыку. Потому что это никому не интересно и вряд ли будет хорошо продаваться. В чем я не прав, Тайский Бокс?

Тайлер стоял, как громом пораженный, крепко сжимая микрофон. Этот призрак высказал все, что крутилось в голове у Тая последние пару лет. Постоянные споры с менеджером и продюсером, несколько неудачных синглов, на выпуске которых он все-таки настоял — и постоянное, не отпускающее ни во сне, ни наяву чувство горечи от того, что он идет по ложному пути, что делает не то, что хочет, а лишь ублажает капризную публику.

— У меня есть фанаты, — наконец выдавил он. — Они любят мою музыку.

— Это не твоя музыка, — безапелляционно заявил незнакомец, нацелив на него палец. — Твоя музыка — в твоем сердце. Вся боль, скопившаяся за годы, обида, одиночество, злость — фанаты этого не видят. Почему ты не показывал им себя истинного? Почему предпочитал оставаться мальчиком-зайчиком, распевающим слащавые песенки о любви?

— Продюсер…

— Продюсер зарабатывает тебе деньги или ты ему? — оборвал его собеседник. — Правила диктуешь ты. Хотя, — он усмехнулся и улегся прямо на пыльный пол, — уже поздно что-либо менять. Пять к одному, один к пяти.

Тайлер молчал. Он не понял последней фразы, но вспомнил диск, который оставил на столе своего продюсера. Пять треков, записанных им самим, с его музыкой, с его текстами — пусть их отвергнут, но он должен был попытаться.

Кстати он так и не получил отзыва. Ни звонка, ни е-мейла, ни смс. Понравилось? Нет? Хоть что-нибудь.

— Твой последний альбом станет хитом, насчет этого не переживай, — предрек незнакомец, продолжая лежать на полу, закинув руки за голову. Темные волосы стали седыми от прилипшей к ним пыли. — Он произведет своеобразную революцию в мире музыки. Знаешь почему?

Тайлер помотал головой. Про себя он уже решил, что этот человек сумасшедший, поэтому не стоит принимать на веру все, что он говорит.

Незнакомец сел. Пыль взметнулась за ним, затем медленно осела на пол. Белая рубашка посерела на спине.

— Потому что ты записал его, слушая лишь свою душу и сердце, Тайский Бокс. А это — все, что тебе нужно, чтобы тебя помнили десятилетиями.

Он поднялся и двинулся в темноту.

— Подождите! — крикнул Тайлер. — Вы… Вы правы, я должен был сделать так с самого начала. Настоять на своем, продвигать свои песни. Но скажите, у меня есть шанс исправиться? Могу я стать по-настоящему хорошим исполнителем?

Незнакомец молчал. Это длилось целую вечность, и Тайлер уже решил, что тот не ответит. Но затем он повернулся.

— Знаешь, Тайский Бокс, у каждого на этой Земле своя миссия. Кто-то совершает революции, а кто-то — снимает кошек с дерева. Но у всех есть свой предел, после которого существование становится бессмысленным. Великий вождь умирает, когда революция совершена, когда она укоренилась в умах людей настолько, что его присутствия больше не требуется, и он может спокойно уйти, не беспокоясь более ни о чем.

Тайлер все еще не понимал.

— К чему вы ведете? Хотите сказать, что моя миссия еще не завершена?

Впервые в глазах незнакомца мелькнула грусть, но он тут же прикрыл глаза, не позволяя заглянуть в душу.

— Она была завершена в тот самый момент, когда ты положил диск со своими песнями на стол продюсера, Тайлер. Как я тебе и сказал, этот альбом станет великим. И тебя наконец начнут ценить как настоящего музыканта. Но это — твоя вершина. Ты достиг ее и не спустишься оттуда. Никогда. Для звезд это благословение — уйти в зените славы. Нет ничего хуже постепенного угасания.

Повернувшись, он скрылся в темноте. Тайлер смотрел ему вслед, недоумевая.

Резкая боль пронзила левую руку и метнулась к груди. Тайлер опустился на колени, хватая ртом воздух. Он не чувствовал, как расплавленный металл стекает по пальцам, капая на пол и прожигая в дереве дыры — огонь в груди пылал куда сильнее, пожирая его изнутри.

Последнее, что он услышал, был тихий, приятный голос незнакомца:

— Пять к одному, один к пяти, никому из нас живым не уйти…