Великая честь

— Они холод хорошо переносят, — вмешался вдруг Трэверс. — И мясо едят сырое…

— Пре-кра-тить!— Не выдержал наконец Лорд. — Вы должны будете стать донорами органов для вашего Повелителя! Ибо тело мое — ныне тело гомункулуса, а не человека!

— Мать! — выразил общее мнение Долохов.

— Каких именно? — невозмутимо поинтересовался Руквуд. — У человека есть определённое количество парных органов — однако есть и те, что наличествуют в единственном экземпляре, и их изъятие гарантированно ведёт к резкому и безвозвратному угасанию жизненно важных функций. Таковы, например, сердце и печень — впрочем, у последней можно взять лишь одну из долей, поскольку со временем она разрастётся до полноценного органа.

— У меня печень берите, — буркнул Долохов. И добавил, вежливо наклонив голову: — Мой Лорд.

— Да у тебя вся печень проспиртована! — возмутилась Белла. — И это ты предлагаешь Лорду?

— А остальное у меня ещё хуже, — с очень суровым выражением лица сказал Долохов. — А печень восстанавливается. Мне для вас ничего не жалко, — добавил он, снова склоняя голову в сторону Лорда.

Остальные молчали, злобно на него глядя.

— Спасибо, Антонин, — мрачно сказал Лорд. До него только что дошло, что органы у его соратников после Азкабана, мягко говоря, не самые здоровые.

— А вот Эйвери у нас не сидел! — кровожадно заметила Белла. — И не пьет… Вот у кого мы возьмем сердце для Милорда!

Эйвери при этих словах побелел.

— Ага, и Милорд при слове Авада в обморок грохнется! — заржал неунывающий Роули.

— Действительно, — подал голос Руквуд, — существует теория, утверждающая, что донорские органы способны передать реципиенту часть свойств донорского организма. Исследований на эту тему, впрочем, пока недостаточно, посему утверждать с уверенностью, что всё будет именно так, нельзя, однако точно так же нельзя утверждать и обратное.

— Сердце надо брать у самого храброго и преданного, — сказал Малфой. — И это, бесспорно, Белла, — он коротко поклонился невестке.

— Эта… — не понял Крэбб, — Руди же на ней женат. Типа рукой и сердцем. Он чо, теперь на Милорде должен будет жениться?

— Я готов, — быстро сказал Родольфус, которому замаячившая перспектива избавиться вдруг от успевшей изрядно измучить его жены придала сил и несвойственной ему обычно активности. — Мой Лорд, — он почтительно склонил голову.

— Я против, — так же быстро ответил Лорд. — Семейные узы должны быть незыблемы!

В глазах обоих братьев отразилось нечто, очень похожее на тоску — а потом Родольфус решительно произнёс:

— Тогда берите моё сердце, мой Лорд. И женитесь на Белле.

— Увы, мой дорогой соратник, — вздохнул Лорд, — я не могу принять твой дар и отнять твою жизнь. Ты слишком ценен для нашего общего дела!

«Нашел дурака, — подумал Лорд. — Да я лучше на Нагини женюсь!»

На лице Беллы отразилось глубочайшее разочарование — почти такое же, как на лицах её мужа и зятя.

— А зачем вообще брать чьё-нибудь сердце? — спросил вдруг Малфой. — Проблема ведь, если я понимаю, во внешнем виде?

— Верно, Люциус, — прошипел Лорд, окинув его внимательным взглядом. Вот кто и в Азкабане не сидел, и не пьет, и с внешним видом у него полный порядок…

— Значит, именно его и надо заимствовать, — сказал уже куда менее уверенно Малфой, которому совсем не понравился взгляд дорогого Повелителя. Совершенно.

— Я рад, что ты это сам предложил, — кивнул Лорд, выбирая орган поважнее. О! Эврика! Тестикулы!

— Тут важно учитывать дальнейшую судьбу донора, — предупредил Руквуд. — Изъятие ряда органов может фатальным образом подействовать не только на его физическое состояние, но и на психику. Вплоть до полной утраты дееспособности.

Лорд хмыкнул — дееспособность донора волновала его меньше всего.

— И поскольку речь идёт о Ближнем круге, — добавил Руквуд, — следует учитывать потери в его боеспособности в случае частичной или полной утраты дееспособности некоторыми из его членов.

А вот это было уже куда серьезнее.

— Так может, маггла какого поймать? — предложил Крэбб. — Да и распотрошить его потихоньку.

В комнате повисла звенящая тишина: идея всем присутствующим явно понравилась — во всяком случае, всем, кроме Лорда.

— То есть ты сравнил своего Повелителя с жалким магглом? — вкрадчиво поинтересовался Темный Лорд.

— Ш-ш-шо-с-с? — поддержала его возмущенная Нагини.

— Смелый какой, — пробурчал Долохов, чьи органы только что были забракованы и который поэтому чувствовал себя увереннее других. — Вот у него и надо брать сердце, — сказал он. — Всё равно в боевом смысле толку от него как от оживлённого манекена.

— А тебе надо, чтобы от Лорда столько же толку было? — спросил Роули.