Осары

Под самый конец рассказа, когда и ос, и нав немного пришли в себя, дверь в кабинет распахнулась, и в комнату вошёл комиссар Тёмного Двора. Сантьяга, как и всегда, был бодр, подтянут и деловит. Белый костюм и шёлковая рубашка идеально сидели на худощавом теле, а на губах играла вежливая улыбка. Увидев комиссара, которого ещё ночью он «пытал», Чуя бросился ему в ноги и что-то быстро-быстро затараторил. Сантьяга осторожно поднял оса с пола и предложил ему кресло. Под тихие всхлипывания Чуи навы обменялись взглядами и пришли к какому-то выводу.

— Прошу вас, успокойтесь. Чуя, вы же понимаете, что это был всего лишь сон? Лучше расскажите, почему в ночь Осаннмма вы так поздно вышли на Тропу?

— Мудрый и славный Тёмного двора комиссар, Чуя вчера защищал прекрасную принцессу Оси от подосланных убийц и задержался дольше, чем следовало. Но это спасло Майлу Нежную от алчного чела, что караулил её в святая святых Оси!

— А с этого момента поподробнее, уважаемый Чуя. Вы отпустили этого чела? Не убили покусившегося на осару? Но почему?

— Теперь чел — враг всей Оси. Ему лучше не появляться в Лабиринтах! Любой ос с радостью лишит его жизни, но убивать в ночь Осаннмма перед вратами в Логово Оси Чуя посчитал плохим.

— Всё понятно. — Нав кивнул каким-то своим мыслям. — Чуя, вы поступили абсолютно верно, не стоило омрачать светлый праздник убийством рядом с Тропой. А теперь вам необходимо отдохнуть, похоже, события вчерашней ночи слишком взбудоражили вас. Вам лучше сейчас думать о детях, которые появятся после ночи Осаннмма.

С этими словами Сантьяга плавно взмахнул рукой. Сидящий в кресле ос обмяк и погрузился в сон.

— Ортега, отправьте нашего друга в Эрлийскую обитель, пусть братья смягчат его воспоминания. Для всех будет лучше, если он посчитает случившееся всего лишь сном.

— Но, комиссар, что же на самом деле случилось с осом? — На сей раз любопытство пересилило обычную сдержанность, и, отправив Чую к эрлийцам, Ортега не сдержался.

— Я подозреваю, что нашего друга коснулась печать Тьмы, что скрывает память Майлы от неё самой. Не получив достаточного благословения на Тропе, Чуя зацепил её боль от вернувшихся воспоминаний, что и вылилось в этот странный сон.

Комиссар был по обыкновению спокоен и сдержан. Ортега в который раз восхитился высшим боевым магом Нави. Только благодаря его уму, проницательности и дипломатичности Тёмный Двор заставлял считаться с собой остальные, куда более многочисленные, Великие Дома. Коротко поклонившись, Ортега оставил Сантьягу одного и вернулся к столь неожиданно прерванным делам.

В одиночестве, сделав круг по комнате, комиссар остановился возле стола и присел на столешницу. Перед его глазами стояли Первая и Вторая войны Подземелий. Тысячи погибших братьев, лучших воинов и магов Нави. Иногда Сантьяга ненавидел свою (а может князя?) идеальную память. Даже сейчас, века и века спустя он, казалось, мог назвать каждого из них по имени, а их лица легко представали перед внутренним взором. С войн мысли комиссара свернули к сбивчивому рассказу оса. Внезапно Сантьяга осознал, что именно смущало его всё это время.

Покорность. Полная, бессловесная, всеобъемлющая. Отсутствие воли и заполнение чужим естеством. Верный меч осаров и карающая рука князя Тёмного Двора. Ос становится цельным, лишь напитавшись волей и эмоциями осара, аватара князя становится по-настоящему великой, лишь впитав силу и мощь правителя Нави. Ос, ставший навом, нав, ставший Тьмой: калейдоскоп образов закружил перед Сантьягой. С тихим стоном сильнейший боевой маг Нави опустился на колени, а на прокушенной губе выступила капля крови, мешаясь с текущим с висков потом…