Ожерелье

Филипп Дампьен, стоявший рядом, чуть слышно вздохнул — с явным облегчением; а Женька напрягся. Он почему-то с неуловимой четкостью осознал, что это, возможно, и есть тот самый эрцгерцог, о наличии которого так беспокоился секретарь.

Человек пересек комнату, обогнул стол и бесцеремонно присел на подлокотник кресла. Женька сперва вздрогнул — а потом успокоился. Когда чужое тело оказалось настолько близко, до него донесся ослабевший, но еще не до конца выветрившийся запах Ольгиных духов — запах, к которому Женька привык за ночь, проведенную в одной кровати.

Ольга склонилась к нему совсем близко, почти касаясь губами уха, и прошептала, обжигая горячим дыханием:

— Женечка, ты уже в курсе, как мы круто попали?

— Да, — коротко ответил тот, нервно кивая на карту, лежащую перед ним.

Ольга не удостоила карту даже взглядом.

— Каждый из нас заменил кого-то в этом мире, — продолжила она вместо этого торопливо. — Но мне пока приходится изображать роль клона Олега: ты ведь заметил, что у всех мужчин здесь длинные волосы?

— Да, — все так же коротко ответил Женька, покосившись на секретаря. Тот стоял чуть в стороне и смотрел чуть в бок, делая вид, будто он деталь интерьера, однако Женька не торопился обольщаться на этот счет.

— Короче, мне позарез нужно в город, — выпалила Ольга. — При моде на такие пышные шевелюры тут обязательно должны быть лавки с париками: необходимо раздобыть парочку для Арни с Олегом. Пока я их не достану, они не смогут выйти на люди, а вечно скрываться в твоей спальне сложновато. Женечка, ты тут продержишься еще несколько часов один?

Мнение Женьки по этому поводу разделилось. С одной стороны, он неплохо справлялся до этих пор, и пока никто, даже личный секретарь его не раскусил. С другой — Женьку уже ощутимо вело, и он не был уверен, что сумеет себя контролировать.

— Если что, — тем временем продолжала Ольга, — если вдруг станет совсем тяжело — просто падай в обморок.

— Что? — Женьке показалось, что он ослышался. Он даже едва не повернул голову, чтобы посмотреть Ольге в глаза, и остановило его только то, что так они рисковали столкнуться носами.

— Ну, не картинно, не посреди комнаты сразу на пол, — поспешно пояснила Ольга. — А вот так, например, как сидишь в кресле: закатил глаза и обмяк. Не волнуйся, скорой здесь не существует, никуда тебя не увезут — просто вернут обратно в спальню. А там Олег поможет, он кое-что нашел.

Женька хотел было сказать, что их с Арнольдиком самих при таком раскладе могут найти, но не смог придумать, как бы это сделать незаметно для секретаря. Не шептаться же в ответ?

— Женечка, если ты немедленно не пообещаешь мне сделать так, как я сказала, я прямо при этом пингвине тебя поцелую! — пригрозила Ольга, начиная раздражаться. — В щечку, конечно, я верная жена — но твоей репутации и этого хватит.

Перед Женькиным внутренним взором моментально пронеслась картина, как эрцгерцог, который отчего-то спит в королевской спальне, его прилюдно целует, и внутри все похолодело. Судорожно кивнув, он только и смог произнести:

— Хорошо.

Ольга, довольно улыбнувшись, соскочила с подлокотника его кресла и, заковыристо поклонившись, птичкой вылетела из кабинета. Филипп Дампьен проводил ее тонкую, почти мальчишескую фигурку растерянным взглядом, но предсказуемо промолчал.

А Женька понял, что день сегодня будет очень долгим и очень тяжелым.

Глава 4

Ольга вернулась в спальню, из которой она выскользнула, чтобы проследить за Женькой, растерянной, но не напуганной. Муж схватил ее в охапку и прижал к себе.

— Оля, хватит так делать! — попросил он. — Я за тебя волнуюсь!

Ольга честно потерлась носом о его грудь, а потом неуловимым движением выскользнула из медвежьих объятий.

— Вы только подумайте! — восхищенно выдохнула она, разводя руками. — Женечка все-таки оказался прав! Его совершенно точно приняли за кого-то другого!

Олег только возвел глаза к потолку. Он давно уже отказался от попыток понять Женькину логику, хотя тот искренне пытался объяснить ее когда-то. Для себя самого Олег определил это как то, что если его собственное мышление остановилось на уровне алгебры, то у Женьки оно уже даже не тригонометрия, а высшая математика. То есть это было нечто гораздо выше и сложнее доступного большинству людей, но при этом совершенно не приспособленное к обычной повседневной жизни.

— Ладно, хорошо, — все же вслух произнес Олег. — Женя перешел свой Рубикон. Давайте решать, что теперь нам делать.

— Давайте хоть осмотримся тут по-нормальному, — предложила Ольга. — А то вчера в темноте и не разглядели ничего толком.

— А нас уборщики не застанут? — нахмурился Арнольдик. — Ну, типа, раз «хозяин» ушел, разве не должны сюда прийти какие-нибудь… не знаю, горничные?

Брат с сестрой посмотрели друг на друга озадаченно.