Ожерелье

Потому что, например, ту же вытяжку из дигиталиса, сделанную неизвестно чьими руками, Олег бы дать другу не решился.

Ольга, махнув на него рукой, присоединилась к мужу в изучении остальных помещений. Впрочем, ничего интересного или полезного они не нашли. Вернувшись в спальню, Ольга досадливо выдала:

— Обстановка как в гостиничном номере! Все такое безликое, будто сюда всего на несколько дней въехали. Даже у Женечки хоть журналы с запчастями в комнате лежат, а тут и не поймешь, чем человек интересуется или увлекается.

— Это потому, — глубокомысленно заявил Арнольдик, — что у Жеки для жизни только одна комната, и потому ее приходится загружать по максимуму. А тут такие хоромы — и, судя по тому, что ни кухни, ни столовой мы не обнаружили, они на самом деле еще больше.

При слове «кухня» у него заурчало в животе, и Ольга почувствовала, как ее собственный желудок совершил согласный кульбит. Ей тоже хотелось есть, и она с тоской покосилась через открытую дверь на брата, полностью погруженного в свое занятие.

— Так, вы как хотите, а я полезла в окно! — решившись, заявила Ольга. — Я больше не могу тут сидеть.

Арнольдик попытался протестовать, но она была непреклонна. Тогда он попробовал использовать свой последний козырь:

— Оля, ну хоть о детях подумай!

— О детях… — Ольга на мгновение замерла, закусив губу. Потом решительно тряхнула головой. — Дети с твоей мамой, а это все равно что с танковой дивизией.

— Если ты навернешься с такой высоты, что я им потом скажу? — не унимался Арнольдик. Он давно уже понял, что его собственные душевные терзания супругу волнуют мало.

Но Ольга только передернула плечами.

— Скажешь, — заявила она, — что мама у них кошечка, и всегда падает на лапки. Только пусть не вздумают это повторять, потому что они в папу, а папа у них не кот, а медведь. Ну так как, ты откроешь мне это несчастное окно, или мне еще раз пройтись по комнатам и поискать, что тут можно вместо лома использовать?

Арнольдик обреченно вздохнул, однако подчинился. Окно было закрыто крепко, плотно, однако рамы содержались в отличном состоянии, и открыть их труда не составило. Ольга скинула тапочки и полезла на подоконник босиком. Не очень-то привычно, но лучше уж так, чем тапок свалится на голову кому-нибудь, кто окажется внизу. Сосредоточившись на своем занятии, она даже не заметила, как встревоженно смотрит ей вслед покидаемый супруг.

Карниз, как и разглядела Ольга еще вчера вечером, действительно оказался широким. Возможно, кому-то, кто имел более крупную комплекцию, и было бы на нем неудобно, но маленькая, стройная и спортивная Ольга разместилась на нем пусть без удобства, но и без особых проблем. Оказавшись по ту сторону окна, она огляделась — раньше этому немного мешала ширина внешней стены. Парк простирался на довольно значительное расстояние, а вот за ним явно раскинулся город. По крайней мере, Ольга отчетливо разглядела башенку с часами, возвышающуюся слева.

Однако нечто, увиденное справа, воодушевило ее гораздо сильнее. Там одно из деревьев, хоть и стояло не вплотную к зданию, но протягивало к нему свою ветку. Не слишком толстая и крепкая, Ольгу она, по прикидкам, выдержать должна была.

Нужно было только добраться до нее. Осторожно, тщательно соблюдая равновесие и держась за любые встречаемые выступы, Ольга начала двигаться вправо. Камень неприятно холодил ноги: несмотря на то, что на снаружи было тепло, даже утренним лучам не удалось согреть ни стены, ни лепнину. И все же Ольга порадовалась, что обуви на ней нет никакой, ибо босыми ногами передвигаться по узкой поверхности было удобнее.

Ольга почти добралась до желанной ветки, когда, взглянув в ту сторону, осознала, что глазомер подвел ее. Далековато та была от окна и от карниза, и пытаться допрыгнуть до нее — сродни самоубийству. Ольга посмотрела вниз, радуясь, что голова от высоты у нее никогда не кружилась. Как бы она ни храбрилась перед мужем и братом, а все-таки стоило признать, что земля от нее находилась на приличном расстоянии. Можно было, конечно, попытаться спрыгнуть на пышные кусты, но Ольге казалось, что это не слишком хорошая идея. Кусты могли быть очень и очень колючими, а на ней — только капри да легкая воздушная туника. Даже если при падении Ольга ничего себе не сломает, то исцарапает и изорвет на себе все, что только можно.

Пытаясь поудобнее устроиться на очередном карнизе, чтобы поразмышлять над сложившейся ситуацией, Ольга задела локтем окно. То, в отличие от окна спальни, из которой она выбиралась, оказалось незапертым, и с готовностью распахнулось. Ольга моментально пригнула голову и почти перестала дышать, коря себя за рассеянность. Ведь она проползла уже достаточно большое расстояние, прежние покои наверняка закончились — и начались другие. Чьи-то чужие. Какие-то, чей хозяин, возможно, еще не покинул их.

Однако время шло, а ничего не происходило.