Ожерелье

Поднявшись на седьмой этаж, братья аккуратно открыли дверь. Первым делом, еще даже не переступив порог, Георгий принюхался. Никаких подозрительных запахов не прослеживалось: ни гари, ни сырости, ни алкоголя, ни травок. В прихожей они первым делом наткнулись на кроссовки Арнольдика — их трудно было спутать с чьими-то еще, ибо на великана не лез даже сорок пятый размер; рядом аккуратно пристроились миниатюрные босоножки.

Братья переглянулись. Судя по всему, Арнольдик с Ольгой по сию пору находились в этой квартире: без машины еще можно было куда-то уйти, но уж без уличной обуви — точно нет.

— Ты слышишь? — встрепенулся вдруг Миха: слух у него был острее, нежели чем у брата.

Георгий прислушался. Какие-то голоса, очень приглушенно, действительно доносились из-за ближайшей двери. Только очень уж равномерные, непохожие на человеческий разговор.

— По-моему, это телевизор, — первым разобрался опять-таки Миха. — Это ж какую фигню можно смотреть в семь часов утра в воскресенье?

И прежде, чем Георгий успел что-либо сказать, он толкнул дверь, ведущую на кухню. Там братьям открылась очаровательная в своей пасторальности картина: сидя, чуть сползши вниз, на диване спал Арнольдик, а рядом, склонив голову ему на плечо, полулежа пристроилась Ольга.

— У меня просто нет слов! — после минутного онемения произнес Георгий. — Мать там морги обзванивает, а эти двое просто дрыхнут у Жеки на кухне?

Миха пожал плечами. Его самого откуда только не вызванивали — а до появления мобильных телефонов обходились и без этого, — и потому к подобным ситуациям он относился гораздо спокойнее своего излишне правильного брата. Правда, в нынешние времена родители уже успокоились, сочтя, что его наличие или отсутствие в доме — это проблема исключительно невестки, а с женой Михе повезло капитально. Та истеричкой не была, ревностью не страдала и обзванивать морги никогда не торопилась.

— Я их убью, — мрачно заявил Георгий. — По крайней мере, Арнольдика.

— Не справишься, — ухмыльнулся Миха. — Если только во сне подушкой придушишь… Хотя нет, все равно не справишься.

Братья помолчали немного, решая, что делать. Георгий уже почти решил, что самым лучшим будет отзвониться Мариям Азаматовне, а дальше пусть семейство Мантуровых разбирается в своем узком кругу, когда Миха влез с замечанием:

— Я вот не понял, они что, всю ночь торчали на бале-маскараде? Или на ролевуху какую ездили?

Георгий сморгнул. Теперь, когда первое возмущение уже слегка схлынуло, он осознал, что и на Арнольдике, и на Ольге надето нечто невообразимое.

— Я с этим охламоном разговаривать не буду, — приняв решение, Георгий сделал шаг назад в коридор. — Я хочу видеть Жеку. Он единственный адекватный человек во всей этой компании, и я хочу знать, как он допустил подобное.

Миха пожал плечами и последовал за братом.

В дверь Женькиной комнаты они постучались, но ответа не дождались.

— Тоже, наверное, спит, — предположил Миха. — Даже Жека не будет вскакивать в семь утра в воскресенье.

— У Жеки все дни равнозначные — он всю неделю работает одинаково, — возразил Георгий. — Скорее, опять по уши в компьютере завис.

С этими словами он распахнул дверь и пошел.

За компом Жеки не было, зато на фоне белой подушки золотилась знакомая грива.

— Я же сказал, что спит! — довольно заявил Миха, чем самым разбудил объект обсуждения.

Объект заворочался под одеялом, медленно сел и открыл глаза. И уставился на братьев в таком изумлении, как будто увидел как минимум инопланетян.

— Жерар? Мишель? — голос со сна звучал глухо и растерянно.

Если появление в спальне господина канцлера было понятно и естественно, то его брата Эжен увидеть не ожидал. Тот давно уже не жил в столице, предпочитая семейный быт в родовом поместье. Но даже если Мишель Дарнье и приехал по каким-то делам, то вряд ли предстал бы перед своим королем в таком странном виде, а уж от Жерара Дарнье Эжен и вовсе не мог ожидать подобного.

Братья тем временем переглянулись.

— Жека, скажи честно, — заговорил канцлер, — что у вас тут вчера случилось? Почему Арнольдик с Ольгой дрыхнут без задних ног у тебя на кухне, в то время как его мать сходит с ума и обзванивает морги?

— Ага, и внуков параллельно утешает, — вмешался Мишель. — А потом в пять утра будит ни в чем не повинных людей и засылает к вам к черту на рога — чтобы убедиться, что четыре идиота преспокойно почивать изволят.

От такого наглого и развязного тона Эжен на несколько мгновений потерял дар речи. Когда-то давно у него были довольно теплые отношения с молодыми людьми, которым судьба выдала шанс стать компаньонами юного короля, и эту теплоту они пронесли через годы. Но все-таки никто и никогда не позволял себе забываться, да еще настолько.

— А кстати, где четвертый идиот? — деловито уточнил Жерар.