Ожерелье

Сделав небольшую паузу, он уже почти совсем беззвучно добавил: — Если честно, то при дворе их высочеств до сих пор путает только королева.

Олегу ничего не оставалось, кроме как принять этот совет. Его взгляд уже почти равнодушно скользнул по невысокому кудрявому парнишке по левую руку от дофина. Сходство с собственными детскими фотографиями было феноменальным, однако из-за длинных волос Олег скорее бы посчитал его копией Ольги, а не своей. Совсем рядом ехали еще двое, в которых Олег с изумлением признал своих племянников. Вот только если Толику с Петькой, оставшимся в Москве, было девять и восемь лет соответственно, то эти, в алых гаунах и с длинными смоляными кудрями, выглядели года на четыре постарше.

«Господи, — ошарашенно подумал Олег, — и Ольга-то выскочила замуж в восемнадцать, а во сколько же отдали здешнюю бедную девочку?»

Он зажмурился и слегка тряхнул головой, не желая даже представлять это себе. Олег отлично помнил, что после знакомства Арнольдик как честный человек намеревался дожидаться, пока Ольга «подрастет» — и как он был ошарашен известием, что Ольге восемнадцать уже есть, и подрастет она едва ли. Ольга и в нынешние-то двадцать восемь с легкостью сходила за старшеклассницу — как, впрочем, и самого Олега частенько принимали если не за школьника, то за студента первых курсов.

С трудом отогнав и эти невеселые мысли, Олег постарался вновь сосредоточиться на кортеже. Жерар как раз легким кивком указывал ему на портшез королевы, и Олег послушно посмотрел в ту сторону.

И дыхание вновь перехватило.

Олег почувствовал, как сильно сжимает кулаки, только тогда, когда его ногти впились в ладони.

— А этот что здесь делает? — сквозь зубы процедил он, не сводя взгляда с высокого элегантного мужчины в лазурном гауне. Его статный вороной жеребец гордо гарцевал возле портшеза королевы.

— Кто? — не сразу понял его канцлер. Однако приглядевшись, едва заметно пожал плечами. — Стефан Стоунлэ, герцог Вютемии. А что, он тоже похож на кого-то из ваших знакомых?

— Угу, таких знакомых, что лучше бы не знакомились, — пробормотал Олег. — Из-за него и еще одной мрази Женя окончательно веру в людей потерял.

Внезапно в голове Олега что-то щелкнуло, и он почувствовал, как вдоль позвоночника потекла струйка холодного пота. Нехорошая догадка вспыхнула тревожной лампочкой, и под ложечкой заныло. Олегу отчаянно захотелось, чтобы мелькнувшая мысль не воплотилась, однако он уже почти не сомневался, что все пойдет по наихудшему сценарию.

И он не ошибся. Когда кортеж остановился, герцог Вютемии спешился и подал руку даме, неторопливо выбиравшейся из портшеза. Олег обреченно смотрел, как в облаке драгоценных тканей и блеске украшений ему на встречу выплывает Катюша Турнова.

— Было бы весьма желательно, если бы его величество присутствовал на вечернем приеме.

Канцлер был вежлив, но настойчив.

— Да с хрена ли? — во второй половине дня Олег уже не стеснялся в выражениях. — Какого черта надо вскакивать и тащиться на какой-то там прием? Я бы еще понял, для дела государственной важности…

— Любое дело, касающееся короля, является делом государственной важности, — перебил его Жерар. Олег презрительно скривился, и канцлер продолжил: — Да поймите же, его величество остается в постели только тогда, когда вообще не в силах подняться.

— Утром вы не настаивали! — возмутился Олег, но Жерар покачал головой.

— Утром — да, — подтвердил он. — Утром надо было стоять в ожидании, что вместе с церемонией встречи потребовало бы провести несколько часов на ногах. Такое действительно чересчур тяжело. Но вечерний прием — это просто знак внимания ко двору вообще и к супруге в частности. Дойти надо лишь до зала и посидеть там на троне не больше часа. Придворные будут польщены вниманием его величества и рады, что венценосные супруги снова едины. Это тоже часть трудов его величества: сберегать внутренний баланс двора, — и потому он никогда не пренебрег бы ею.

— Вот так прямо ни единого раза и нельзя пренебречь? — не сдавался Олег.

Жерар досадливо поморщился.

— Можно, — неохотно сообщил он. — Но тогда сегодня же вечером при дворе распространится слух, что его величество при смерти.

Олег закатил глаза в мучительном желании побиться головой об стенку. Канцлер посмотрел на него с усталым интересом.

— Скажите, — начал он издалека, — есть ли какая-нибудь причина, по которой вы особенно не хотите, чтобы ваш друг присутствовал на приеме?

— А нужна еще какая-нибудь причина помимо того, что Женя в вашем веке хреново себя чувствует? — скривился Олег. — И того, что в гробу он видал все эти ваши дурацкие приемы.

— Мне показалось, — Жерар задумчиво склонил голову к правому плечу, — что вас что-то расстроило… Во время встречи ее величества. Сперва вы относились ко всему со скучающей неприязнью, но в какой-то момент вас едва ли не затрясло.