Ожерелье

— Дал?

— У вас… У Оливье двое детей, — сухо оповестил его канцлер. — Сын и дочь, оба — крестники его величества.

Олег опустился на скамью. Мужем он себя не видел, но еще меньше он видел себя отцом. Олег отлично помнил своего собственного отца, его доброту, заботливость — но при этом твердость, — и осознавал, что таким не сможет быть никогда. Для него дети являлись обузой, в лучшем случае — долгом, но никак не радостью и счастьем.

— И сколько же лет этим милым крошкам? — спросил Олег хрипло, мысленно пытаясь успокоить самого себя тем, что эрцгерцога вряд ли заставят менять отпрыскам пеленки или читать «Колобка». — Ну, чтобы я не пропустил их в толпе…

— Не пропустите, — снова усмехнулся канцлер. — Они ваша точная копия. Как увидите в толпе рыжих да конопатых — знайте, это ваши. А лет им… Погодите-ка, они года на полтора помладше их высочеств, значит, им что-то около двенадцати.

— Сколько?! — этот вопль вырвался у Олега из глубины души. Правда, он тут же опомнился и виновато покосился на кровать под изумрудным балдахином, но Женька не проснулся. — Вы с ума сошли! Жене тридцатник всего, не может его детям быть тринадцать лет! Он же в смысле правильности упертый и до свадьбы ни за что…

— Почему до свадьбы? — на сей раз не понял Жерар. — Венчались они с ее величеством в августе месяце одна тысяча четыреста семьдесят четвертого года от Рождества Христова, а их высочества родились двенадцатого июня семьдесят пятого.

Олег несколько секунд сверлил его непонимающим взглядом, а потом хлопнул себя ладонью по лбу.

— А, ну да! — тряхнул он головой. — Все время забываю, что эпоха другая. У вас, наверное, совершеннолетие раньше наступает?

Ему это все категорически не нравилось, а больше всего раздражало то, что Женьке это все не понравится еще больше.

Королевский кортеж являл собой впечатляющее зрелище. Олег историей никогда особо не интересовался, однако сейчас вполне мог бы признать, что эпоха, когда Средневековье плавно перетекало в Возрождение, выглядела весьма живописно… По крайней мере там, где это касалось знатных господ. В их нарядах царили яркие цвета и пышные формы, золотое шитье и бесчисленные украшения сверкали в солнечных лучах, а сколько ткани ушло не только на женские платья, но и на мужские кафтаны, на взгляд прикинуть было невозможно.

«Если я не ошибаюсь, — при виде всего этого великолепия мрачно думал Олег, знавший историю медицины куда лучше, нежели историю вообще, — подобное излишнее жизнелюбие вот-вот приведет к почти поголовной эпидемии сифилиса. Или уже привело. Но надеюсь, я все-таки ошибаюсь»

Кортеж приближался настолько медленно, что, с точки зрения Олега, его участникам вообще не имело смысла ехать верхом или в портшезах. От нечего делать, бедняга с чисто научным интересом взялся пристально разглядывать лица окружающих, отыскивая в них первые неприятные признаки. Олег провел за этим увлекательным занятием несколько минут, когда канцлер, стоявший рядом, чуть наклонился и одернул его.

— Прекратите! Что вы так уставились на этих людей? Они уже все свои грехи от самого рождения припомнили!

— А что такого? — удивился Олег. — Почему бы мне на них не посмотреть? Или у вас так не принято?

— Оливье всегда смотрит только на короля, — наставительно, но по-прежнему чуть слышно ответил Жерар. — Всех остальных для него просто не существует. Он может обратить на кого-нибудь внимание, только если считает его угрозой. Вы же буквально сверлите взглядом наших придворных, чем уже перепугали их до смерти.

— Я просто выискивал, нет ли у них признаков сифилиса, — пожав плечами, честно признался ничуть не пристыженный Олег.

К тайной радости, канцлер его не понял.

— Признаки чего? — нахмурился он недоуменно.

— Неважно, — отмахнулся Олег. — Если бы оно было, вы бы знали, поверьте.

И он с облегчением заставил себя перевести взор на приближающийся кортеж. Однако Жерар Дарнье не собирался оставлять его в покое.

— Вы видите их высочеств? — поинтересовался он, взглядом указывая на группу богато разряженных подростков.

Ему не было нужды пояснять. Олег нервно кивнул. Он признал принцев едва ли не быстрее, чем разглядел отпрыска своего двойника. Высокие, тонкие мальчишки с пышными гривами светлых волос — не такими золотистыми, как у Женьки, но вьющиеся точно таким же образом. Олег судорожно вздохнул: он не сомневался, что будь у Женьки сыновья, они выглядели бы именно так.

— И, — с трудом сглатывая вставший в горле комок, спросил Олег вслух, — кто из них кто?

— На таком расстоянии определить сложно, — усмехнулся канцлер, — Однако белоснежный Вихрь принадлежит его высочеству дофину.

— Ясно, — скривился Олег. — А что я буду делать, когда они слезут с лошадей?

— Вы, главное, запомните того, кто спешится с Вихря, а дальше не перепутаете, — подбодрил его Жерар.