Ожерелье

Женька бросил на друга исполненный паники взгляд. Олег, прекрасно его знавший, расшифровал безошибочно: Женьке отчаянно не хотелось ничем мазаться, но если подобное необходимо, он готов был поступиться своими желаниями. Однако и сам Олег не знал, как правильно. То, что его веснушки погребли под толстым слоем пудры, было понятно: неаристократично они выглядели, тем более такие, как у него: плотная россыпь темных крапинок. Но что можно скрывать на гладкой белой коже Женьки?

— Если позволите, ваше величество, — на счастье обоих друзей вмешался канцлер, — я бы рекомендовал все-таки воспользоваться данной услугой. Вы так бледны, что двор может оказаться обеспокоенным.

Ну разумеется.

Олег перевел дыхание. Он-то привык, что у Женьки кожа была очень светлой как от природы, так и от домашнего образа жизни, да еще и лишенной румянца в результате некрепкого здоровья, но в эту эпоху пышных и полнокровных людей подобное слишком выбивалось на общем фоне. Пристально наблюдая за работой «гримера», Олег вынужден был признать, что труды не пропали даром: бледная едва ли не в голубизну кожа Женьки приобрела легкий розовато-персиковый оттенок, придав ему почти совершенно здоровый вид. Сам Женька на это никак не отреагировал, взирая на свое отражение в зеркале со смиренной отрешенностью.

Позже Женька неохотно признался, что в момент «выхода в свет» он чувствовал себя неким жертвенным животным, которое изукрасили как только могли и теперь ведут на убой. Однако, глядя со стороны, Олег бы такого не сказал. Женька шел с прямой спиной, спокойно глядя прямо перед собой и являя собой воплощенное достоинство. Глядя на друга, Олег с долей растерянности вспомнил, что это в нем было всегда, даже в далеком детстве, просто вечно слегка затушевывалось джинсами да футболками.

А сейчас Женька, облаченный в роскошный и весьма тяжелый костюм, неторопливо двигался в людском море, возвышаясь над общей массой. К счастью, господин канцлер сообщил, что можно никому не кивать: у короля часто болела голова, и никто при дворе не удивлялся, что его величество избегает двигать ею лишний раз.

В сопровождении свиты Женька дошел до огромного зала, в котором собирались проводить прием, пересек его, по-прежнему не глядя на склоненные перед ним спины, и уселся на трон. Ноги его ровно стояли на полу, руки аккуратно легли на подлокотники. Казалось, самое уместное сейчас — это позвать художника, чтобы он запечатлел столь удачно неподвижную фигуру, но вместо этого все в зале зашевелились, и тишина сменилась легким гулом.

— Слушайте, — пододвинувшись поближе к Жерару, прошептал Олег. — Ему точно не надо… ну, улыбнуться там, сказать чего-нибудь?

— В этом нет никакой необходимости, — успокоил его канцлер. — Его величество улыбается крайне редко, да и говорит только по делу. Никто не ждет ничего подобного, к тому же все в курсе, что его величеству нездоровится. Вполне достаточно того, что он появился перед двором.

Что ж, оставалось только порадоваться тому, что характеры Женьки и местного короля сходились до мелочей. Чтобы играть роль, Женьке следовало всего лишь оставаться самим собой… и не забывать следить за осанкой: в отличие от местных, в обычной жизни вчерашний программист отчаянно сутулился.

Двери зала в который раз распахнулись, и громкий голос церемониймейстера провозгласил:

— Герцог Монтере с супругой!

И Олег не поверил своим глазам.

Их с Женькой жизнь за последние сутки стала такой насыщенной, что он уже почти совсем позабыл про сестру с зятем. Точнее, не то чтобы позабыл, просто особо про них не вспоминал. Единственное, на что Олег надеялся, так это что обоим хватит ума отсидеться где-нибудь и не высовываться.

Однако сейчас именно высоченная и массивная фигура Арнольдика, облаченная в ярко-алый гаун, медленно, но неумолимо двигалась через зал по направлению к трону. Рядом с нею плыла миниатюрная фигурка в немыслимо пышном и тоже ярко-алом платье. В этой маленькой, но полной достоинства даме Олег не сразу узнал собственную сестру. Ольга никогда не носила красное, справедливо полагая, что этот цвет вкупе с рыжевато-каштановыми волосами и морем веснушек сделает ее похожей на бешеную морковку. Но в том-то и дело, что сейчас волосы оказались убраны под роскошный головной убор, а веснушки были замазаны так, будто лица Ольги ни разу в жизни не касалось солнце.

Пара тем временем добралась до трона и поклонилась. У Ольги вышел довольно-таки изящный реверанс, в то время как Арнольдик был вопиюще неуклюж. Судя по понимающим улыбкам окружающих, и то, и другое было вполне привычным, но Олег почувствовал злость. Только-только все стало приходить в равновесие, а сейчас вот Женьке придется волноваться за этих двух придурков.

Однако, взглянув на друга, Олег решил, что тот либо гениальный актер, либо действительно не узнал стоящую перед ним парочку.