Ожерелье

Женька лишь как-то по-особому моргнул, заменяя этим мимолетным движением кивок, и Ольга, уловив намек, увлекла своего мужа чуть в сторону.

На появление королевы Женька отреагировал не менее индифферентно. Может, и правда не очень хорошо видел, может, его сбивали с толку непривычные наряды и пышные уборы, плотно облегавшие женские головки, а может, он в принципе настроился никого и ничего не узнавать и погрузился в собственные мысли настолько, что пребывал уже где-то в другом месте — таком, где водились компьютеры, системы кодирования и даже Интернет.

С сестрой Олегу удалось поговорить лишь к окончанию того часа, что канцлер отвел им с Женькой на посещение приема. Сам «эрцгерцог» спускаться с помоста в зал не рисковал: не хотелось бросать Женьку одного, да и догадывался он, что его«предшественник» ни за что бы так не поступил. А Ольга вполне разумно старалась не попадаться больше брату на глаза, мелькая лишь где-то в отдалении.

Однако, когда Олегу наконец-то удалось встретиться с нею взглядом, он кивком подманил Ольгу к себе, и той не осталось ничего иного, как подойти.

— Какого черта? — только и спросил Олег.

Ольга тихонько вздохнула.

— Ты вообще представляешь, кто такие герцог и герцогиня? — поинтересовалась она. — Ты понимаешь, что это не такие люди, которые могут вот так просто исчезнуть в никуда? Нам с Арни пришлось отправиться в «наши» покои здесь, во дворце — и естественно, там были«наши» слуги. А когда утром приехал двор, то нас сразу же спросили, почему мы так внезапно и поспешно исчезли из этого проклятого Сокризе. Я даже не смогу повторить всего, что наплела тогда. Арни повезло, его никто ни о чем и не спрашивал, видимо, хорошо иметь репутацию этакого дуболома. А вот меня твоя супруга прощупала до самого нутра.

При слова «супруга» Олег скривился. Беспокоясь за Женьку, он как-то совершенно забыл про собственное положение — но, к счастью, ему не торопились про него напоминать.

— Кстати, — Ольга перешла в наступление, — где ты такую мымру откопал? Хороша, конечно, до неприличия, но характером, по-моему, помесь ехидны с гадюкой.

— Ммм… — замялся Олег. — Знаешь, я до сих пор так и не выяснил, кто именно моя супруга, поэтому не могу ответить на твой вопрос.

— Вон, — Ольга подбородком указала в зал на высокую женщину в светло-зеленом платье. — Узнаешь?

У Олега была отличная память на лица, однако ему пришлось изрядно напрячься, чтобы откопать в ее глубинах имя.

С Моникой — фамилии он вспомнить так и не сумел — он познакомился в Англии. Сошлись случайно в одной компании, и англичанку неожиданно заинтересовал студент из России. На той вечеринке выпивка лилась рекой, все быстро разбрелись по парочкам, и Олег опомниться не успел, как оказался в одной комнате с решительной белокурой девицей. Наутро после тяжкого похмелья забыть хотелось все как страшный сон, однако Моника поспешила внести ясность. Подруги уже весь мозг проели, что давно пора завести себе кавалера, но душа все как-то к этому не лежала. При этом ей очень понравился «милый русский мальчик», которому она не прочь составить пару «для прикрытия».

— Для какого прикрытия? — не сразу понял Олег.

— Ну, ты же голубой, а афишировать этого почему-то не хочешь, — пожала Моника белоснежными обнаженными плечами. Увидев удивленный взгляд Олега, она издала ехидный смешок: — Ты меня прошлой ночью упорно другой стороной повернуть пытался. Но я тоже пьяная была, так что не сразу врубилась. Что скрываешься-то? Или у вас в России до сих пор за это расстреливают?

— Никто никого не расстреливает, — Олег раздраженно взъерошил волосы. — Просто посмотри на меня и угадай с трех раз, какую роль мне предложат, узнав, за какую команду я играю?

Моника согласно хмыкнула. Невысокий худощавый юноша, кудрявый и с огромными зелеными глазами, любым геем без долгих раздумий был бы принят за однозначного пассива. Прошедшая ночь явственно доказала, что это не так, но нежелание объяснять это каждому альфа-самцу было понятным.

В результате Олег принял сделанное ему предложение. Они с Моникой вместе ходили на студенческие вечеринки, часто сидели в кафе, занимаясь каждый своими делами, или ездили в загородный дом отца Моники, где расходились по разным комнатам и не виделись по несколько дней. Олег поначалу считал, что Моника тоже предпочитает свой пол, и не понимал, зачем ей-то связываться с ним. Однако вскоре осознал, что его «подружка» просто фригидна, и ее не особо интересуют физические отношения с кем бы то ни было. Свою холодность Моника искупала тем, что всегда была в курсе всех сплетен и студенческих интриг. Она ловко перемывала косточки всем своим подругам и приятелям, а уж если ей удавалось кого-нибудь поссорить, то становилась совершенно счастлива. Несмотря на все удобство подобной«ширмы», Олегу очень скоро стало неприятно в ее обществе, и он поспешил расстаться с ехидной красавицей.