Ожерелье

Сам Женька, правда, никогда шорты не носил: он считал, что его худые бледные ноги — это не то, что нужно показывать миру. Но в данном случае это оказывалось меньшим злом из всех прочих.

— Черт с ними, — вздохнул Женька. — Пусть будут колготки.

Он стянул с себя футболку и взял в руки рубашку. В последний момент снова на мгновение заколебался.

— Они… — замялся Женька. — Я надеюсь, они одежду все-таки стирают?

Ольга поднырнула ему под руку и ткнулась носом в кипенно-белый шелк. На нее пахнуло свежестью с легким оттенком лаванды.

— Белье — точно стирают, — успокоила она Женьку. — Одевайся!

Тот только сейчас заметил, что она пялится на его голую грудь с выпирающими ребрами, и смутился. Олег, уловив это, рявкнул на сестру:

— А ты вообще отвернись!

Ольга скорчила непередаваемую рожицу:

— Ой, можно подумать, что я там чего-то не видела! — воскликнула она, всплеснув руками. — У меня брат, муж и двое сыновей! Что у Женечки может быть такого, чего я не знаю?

Но Арнольдик, движимый мужскою солидарностью — впрочем, возможно, и чувством собственника, — уже развернул ее лицом в другую сторону, а сам встал за ее спиной. Дальше до Ольги доносились только чужие реплики:

— Жень, по-моему, тебе рукава длинноваты. Может, все-таки не твой размер?

— Нет, смотри, они прошиты в нескольких местах, и вот завязки торчат. Попробуй их подтянуть.

— А, да, вот, хорошо стало. Правда, вышло несколько фонариков.

Дальше последовало сосредоточенное пыхтение: Женька явно пытался влезть в «колготки».

— Они с меня не упадут? — произнес он в конце концов. — Они совершенно не тянутся!

— Ну извини, трикотаж, судя по всему, еще не изобрели, — хмыкнул в ответ Олег. — Так, тут тоже веревочки — по ходу, они к трусам привязываются… Вот, теперь не должны упасть… Ну, если только с трусами вместе.

— А спереди дырка так и остается? — голос Женьки стал вдруг совсем растерянным.

— Эм… ну… — Олег замялся. — Не знаю. Может, так и задумано — для естественной вентиляции? По крайней мере, под верхней одеждой незаметно должно быть.

— Гульфик! — не выдержав, подпрыгнула на месте Ольга. — Гульфик поищите!

— А это еще что за зверь? — недовольный ее вмешательством, огрызнулся Олег.

— Я не знаю точно, как именно он должен выглядеть, — Ольга снова начала неприлично ржать, — но это такой небольшой мешочек — как раз ту самую дырку спереди закрывать.

С минуту повозившись, Олег с сомнением провозгласил:

— О! Кажется, нашел… Черт, и этот тоже за завязках?!

— Полцарства за пуговицы и молнию… — вздохнул Женька, отнимая у него упомянутый предмет и обреченно приматывая его на нужное место.

— Нет у тебя никакого царства, чтобы его на ерунду разбазаривать, — парировал Олег и полез на скамейку. — Стой смирно, я к тебе рукава прикручивать буду.

Он уже практически закончил свою работу, когда Арнольдик, подуставший служить стенкой между женой и остальными, и оттого бездумно разглядывающий собственное отражение в зеркале, вдруг встрепенулся:

— Слушайте, а Жека бриться собирается?

— Эм… — Женька на этом моменте задумчиво провел рукой по подбородку.

Брился он вчера утром, и, как большинство блондинов, зарасти успел несильно. Однако вблизи все-таки должно было быть заметно.

— Пожалуй, надо бы, — согласился он. — Но чем?

— Да вон, — Арнольдик кивнул чуть в сторону. — Принесли же вместе с остальным. Может, и вода даже еще горячая.

Женька с Олегом посмотрели туда, куда он показывал.

— Это бритва? — мрачно поинтересовался Женька.

— Ну да, — Арнольдик пожал плечами. — Опасная бритва, мой батя такой пользовался. Ну, то есть, у него посовременнее была, конечно, но эта очень похожа.

— Я ее трогать не буду, — категорически отказался Женька.

Олег, в целом, его понимал. У Женьки время от времени, особенно от усталости или нервного напряжения, слегка дрожали руки. Это было не особо заметно, но он не доверял даже обычной безопасной бритве, предпочитая электрическую. Сам Олег за твердость своих рук не опасался — профессия хирурга обязывала — однако он видел опасную бритву первый раз в своей жизни, и потому взяться за нее не решался.

— Ладно, — смилостивился, глядя на душевные терзания шурина, Арнольдик. — Давай я побрею. Да не бойтесь, я сам ради пафоса такой в юности брился, пока не понял, что электрической быстрее.

Женька даже спорить не стал, просто закрыл глаза и смиренно дал усадить себя на стул и обмотать полотенцем. Ольга попыталась было повернуться к ним, но Олег ее снова шуганул — из принципа, а еще больше из вредности, нежели из соображений приличий.

Арнольдик действительно управился довольно быстро, пробормотав только себе под нос «Да было бы с чем возиться»…