Фандом: Гарри Поттер, Песнь Льда и Огня. Перед первым туром Тремудрого Турнира Гарри узнает о драконах и впадает в отчаяние. Помощь приходит, но не в том виде и не оттуда, откуда ждали.
Добавить в моё избранное
45 мин, 49 сек 10064
Сзади послышался шорох, и Гарри стремительно обернулся; по коридору к нему шли две девочки в богатых средневековых платьях; одной из них, темноволосой и пухлой, было не больше шести лет, в то время как другая — светловолосая и тонкая, как тростинка — могла бы учиться на первом-втором курсе Хогвартса. Обе девочки были озадачены до крайности; младшая чуть не плакала, старшая, судя по поджатым губкам, была скорее рассержена.
— … очень зол, — донесся до Гарри отрывок ее фразы. — Гвенис, я не знаю, что у них там случилось, но чем скорее мы его найдем, тем будет лучше для них обоих…
— Эй! — по какому-то наитию Гарри отскочил от окна и встал прямо перед девчонками. — Вы не меня, случайно, ищете?
— Мама велела тебе присматривать за ним, — пропищала Гвенис, не замечая Гарри. — А как за ним присматривать, если он минуты на месте не усидит?
— Не знаю, — старшая девочка тряхнула длинными, серебристыми с золотом волосами и прошла сквозь Гарри. — Давай сначала посмотрим в богороще, в прошлый раз он там прятался.
Гвенис обреченно всхлипнула и тоже прошла сквозь Гарри, как будто его и не было. Сомнений не оставалось — он каким-то непонятным образом оказался в книге, совсем как в дневнике Реддла тогда, на втором курсе. Никто из тех, кто здесь… живет? существует? — не может видеть его, слышать или ощущать, значит, никто не поможет ему выбраться отсюда. Но… в прошлый раз Реддл заманил его в свой дневник для того, чтобы показать свои воспоминания и убедить Гарри в том, что именно Хагрид открыл Тайную комнату, так, может быть, и здесь, в этой книге, Гарри должен что-то увидеть или сделать?
Хорошо бы еще знать, что именно, мрачно подумал Гарри, на всякий случай бредя вслед за девчонками. А то я застряну здесь на всю жизнь. Ну, или пока Гермиона не разберется, что к чему, и не отнесет книгу Дамблдору. Уж он-то должен знать, что с этим делать…
Королевская Гавань, Вестерос. 183 г. от Завоевания Эйгона.
— БР-Р-РИ-И-ИНДЕ-ЕН!
Вороны в птичнике разом лишись разума: распушили перья, запрыгали по насестам и закаркали на разные голоса. Бринден протянул руку к самому старому и толстому ворону, своему любимцу, и попытался его успокоить, но тут же отскочил прочь, зашипев сквозь зубы — ворон ощутимо тяпнул его за палец.
— Бракена мать драконами драть! — выпалил Бринден на одном дыхании почерпнутое у замковой стражи ругательство и тут же зажал рот окровавленной рукой. Матушка или леди Мария точно бы не одобрили таких слов и непременно сказали бы, что негоже королевскому сыну — пусть даже и побочному — так выражаться… но ни матушка, ни леди Мария никогда не бегали от старшего брата.
— БР-Р-РИ-И-ИНДЕ-ЕН!
Поправка: не просто старшего брата, а очень, очень злого — совсем как Великий Иной, получивший обсидиановую стрелу в седалище — тяжелого на руку и упорного в поисках старшего сводного брата.
Выскочив на площадку перед птичником, Бринден осторожно выглянул в окно и снова выругался: Эйгор стоял на мостике через ров с пиками и крутил головой по сторонам, сжимая и разжимая кулаки, а спустя пару минут, решившись на что-то, двинулся к башне великого мейстера. Времени на то, чтобы проскользнуть мимо брата, у Бриндена не осталось — Эйгор неминуемо перехватил бы его внизу или на лестнице, другого же пути из башни во двор (а там — куда глаза глядят, лишь бы людей побольше вокруг, при посторонних Эйгор его не тронет) не было. Разве что…
Дремавший на солнце великий мейстер даже не проснулся, когда Бринден, раскрасневшийся от бега, ворвался в его кабинет. Корпевшие над книгой по истории Бейлор, Эйрис и Мейкар, напротив, оживились — особенно когда их незаконнорожденный дядя полез под стол.
— Судя по тому, как только что разорялся второй Риверс, у тебя проблемы, — съехидничал Мейкар, едва Бринден обосновался в ногах у Бейлора, убедился, что его не видно от входа, и облегченно выдохнул. — Что ты опять натворил?
— Я? — Бринден напустил на себя вид оскорбленной невинности. — Ничего.
— Ничего-о? Да он за это «ничего» готов утопить тебя в первом попавшемся колодце.
— Он всегда… — начал было Бринден и осекся: на пороге стоял Эйгор — бледный, злой и даже не запыхавшийся после подъема по лестнице; видимо, тренировки с сиром Квентином не прошли для него зря:
— Вы… ой. Прошу прощения, великий мейстер, вы…
Великий мейстер чуть всхрапнул в ответ; Эйгор порозовел, а Бейлор с Мейкаром переглянулись и дружно зашикали на него.
— Вы Бриндена не видели? — шепотом спросил Эйгор. — Его сестры сказали, что он пошел в птичник, но там его нет, я смотрел.
Бринден нахмурился и мысленно пообещал привязать Мию и Гвенни косами к стульям за ближайшим семейным ужином. Сестер он любил, но иногда они чересчур сильно распускали языки. Особенно Гвенис, и особенно если ей пообещать чего-нибудь вкусное, вроде ее любимых яблочных пышек.
— … очень зол, — донесся до Гарри отрывок ее фразы. — Гвенис, я не знаю, что у них там случилось, но чем скорее мы его найдем, тем будет лучше для них обоих…
— Эй! — по какому-то наитию Гарри отскочил от окна и встал прямо перед девчонками. — Вы не меня, случайно, ищете?
— Мама велела тебе присматривать за ним, — пропищала Гвенис, не замечая Гарри. — А как за ним присматривать, если он минуты на месте не усидит?
— Не знаю, — старшая девочка тряхнула длинными, серебристыми с золотом волосами и прошла сквозь Гарри. — Давай сначала посмотрим в богороще, в прошлый раз он там прятался.
Гвенис обреченно всхлипнула и тоже прошла сквозь Гарри, как будто его и не было. Сомнений не оставалось — он каким-то непонятным образом оказался в книге, совсем как в дневнике Реддла тогда, на втором курсе. Никто из тех, кто здесь… живет? существует? — не может видеть его, слышать или ощущать, значит, никто не поможет ему выбраться отсюда. Но… в прошлый раз Реддл заманил его в свой дневник для того, чтобы показать свои воспоминания и убедить Гарри в том, что именно Хагрид открыл Тайную комнату, так, может быть, и здесь, в этой книге, Гарри должен что-то увидеть или сделать?
Хорошо бы еще знать, что именно, мрачно подумал Гарри, на всякий случай бредя вслед за девчонками. А то я застряну здесь на всю жизнь. Ну, или пока Гермиона не разберется, что к чему, и не отнесет книгу Дамблдору. Уж он-то должен знать, что с этим делать…
Королевская Гавань, Вестерос. 183 г. от Завоевания Эйгона.
— БР-Р-РИ-И-ИНДЕ-ЕН!
Вороны в птичнике разом лишись разума: распушили перья, запрыгали по насестам и закаркали на разные голоса. Бринден протянул руку к самому старому и толстому ворону, своему любимцу, и попытался его успокоить, но тут же отскочил прочь, зашипев сквозь зубы — ворон ощутимо тяпнул его за палец.
— Бракена мать драконами драть! — выпалил Бринден на одном дыхании почерпнутое у замковой стражи ругательство и тут же зажал рот окровавленной рукой. Матушка или леди Мария точно бы не одобрили таких слов и непременно сказали бы, что негоже королевскому сыну — пусть даже и побочному — так выражаться… но ни матушка, ни леди Мария никогда не бегали от старшего брата.
— БР-Р-РИ-И-ИНДЕ-ЕН!
Поправка: не просто старшего брата, а очень, очень злого — совсем как Великий Иной, получивший обсидиановую стрелу в седалище — тяжелого на руку и упорного в поисках старшего сводного брата.
Выскочив на площадку перед птичником, Бринден осторожно выглянул в окно и снова выругался: Эйгор стоял на мостике через ров с пиками и крутил головой по сторонам, сжимая и разжимая кулаки, а спустя пару минут, решившись на что-то, двинулся к башне великого мейстера. Времени на то, чтобы проскользнуть мимо брата, у Бриндена не осталось — Эйгор неминуемо перехватил бы его внизу или на лестнице, другого же пути из башни во двор (а там — куда глаза глядят, лишь бы людей побольше вокруг, при посторонних Эйгор его не тронет) не было. Разве что…
Дремавший на солнце великий мейстер даже не проснулся, когда Бринден, раскрасневшийся от бега, ворвался в его кабинет. Корпевшие над книгой по истории Бейлор, Эйрис и Мейкар, напротив, оживились — особенно когда их незаконнорожденный дядя полез под стол.
— Судя по тому, как только что разорялся второй Риверс, у тебя проблемы, — съехидничал Мейкар, едва Бринден обосновался в ногах у Бейлора, убедился, что его не видно от входа, и облегченно выдохнул. — Что ты опять натворил?
— Я? — Бринден напустил на себя вид оскорбленной невинности. — Ничего.
— Ничего-о? Да он за это «ничего» готов утопить тебя в первом попавшемся колодце.
— Он всегда… — начал было Бринден и осекся: на пороге стоял Эйгор — бледный, злой и даже не запыхавшийся после подъема по лестнице; видимо, тренировки с сиром Квентином не прошли для него зря:
— Вы… ой. Прошу прощения, великий мейстер, вы…
Великий мейстер чуть всхрапнул в ответ; Эйгор порозовел, а Бейлор с Мейкаром переглянулись и дружно зашикали на него.
— Вы Бриндена не видели? — шепотом спросил Эйгор. — Его сестры сказали, что он пошел в птичник, но там его нет, я смотрел.
Бринден нахмурился и мысленно пообещал привязать Мию и Гвенни косами к стульям за ближайшим семейным ужином. Сестер он любил, но иногда они чересчур сильно распускали языки. Особенно Гвенис, и особенно если ей пообещать чего-нибудь вкусное, вроде ее любимых яблочных пышек.
Страница 2 из 13
