Ладони

Поезд уже несколько часов был в пути.

Без удовольствия умывшись в тесном туалете, Антон закинул на плечо казённое полотенце, быстро прошёл по коридору и открыл дверь в своё двухместное купе. На этот раз ему не досталось попутчика. Обычно это служило поводом для радости, но сегодня Антон испытал досаду. После отправления он успел пригубить коньяк, всученный ему кем-то из коллег-телевизионщиков, но пить в одиночку не хотелось. Настроение было привычно дрянным — несмотря на успех последнего сценария, новые предложения от студии, первые проблески настоящих денег. Чем больше он чувствовал вкус победы, тем горше этот вкус становился, причём совершенно беспричинно. Если бы Антон, как героини его сценариев, верил в гороскопы, то сказал бы, что он попал в «затянувшуюся деструктивно-депрессивную полосу Сатурна».

Он шагнул в купе, немного помедлил, глядя на мелькающие за окном огни небольшой станции, и уже собирался задвинуть за собой дверь, как вдруг… это.

Незнакомец подкрался со спины беззвучно, словно ниндзя.

Антон вздрогнул от неожиданности, почувствовав чужие ладони на глазах, но не испугался, нет, — это точно было не ограбление. Это была шутка. И ему следовало угадать шутника. Антон хмыкнул и замер, принимая условия игры. Кто-то стоял в коридоре, по ту сторону двери, и тихо дышал ему в затылок. Поезд раскачивался, набирая ход.

Ладони были прохладными, уверенными. Мужские или женские?

В этом поезде ему мог встретиться кто угодно — старый приятель, бывший коллега или попутчик, с которым довелось коротать ставшую привычной дорогу между двумя столицами, — но Антон полагал, что первое пришедшее на ум решение обычно самое правильное. Это наверняка была знакомая проводница, как её там…

Невероятно! А ведь они почти подружились. Антон хмыкнул с досадой. Как угадать шутника, если не помнишь его имени? В голове кружились имена многочисленных персонажей, придуманных им для новой мыльной оперы. Шутник терпеливо ждал.

— Соня, ты? — наконец сказал Антон, выдохнув с облегчением. Конечно, он же назвал в честь неё героиню в «Принцессе из Щёлково».

За спиной раздалось разочарованное фырканье.

Не попал. Чёрт возьми, как он мог забыть?

В прошлый раз, засидевшись за полночь в его купе, Соня рассказывала про больную дочь, которую вечно не с кем оставить, и про поиски новой работы. Уже полгода назад она решила сменить кочевой образ жизни на осёдлый. Жаль. Соня была приветливая, с внимательным взглядом и беззаботной улыбкой — сразу и не скажешь, что у неё проблемы. И чаю принесёт, и чего покрепче, посидит допоздна, выслушает и промолчит, когда нужно. Антон ценил это редкое качество в мужчинах и особенно в женщинах — вовремя промолчать. Соня не любила жаловаться — Антон едва вытянул её на откровенный разговор. Он часто ездил в Москву, несколько раз попал в её вагон, а потом всегда стал брать билет именно в шестой — да и вчера это сделал по привычке. А сейчас едва вспомнил её имя. В последнее время люди почему-то проносились мимо, не задевая его.

Он вдруг подумал, что мог бы помочь Соне с работой — на телестудии часто требовались ассистенты. Ему стоило лишь позвонить куда следует и назвать фамилию. Почему это раньше не пришло ему в голову? Соня никогда бы не спросила напрямую. Есть такие люди, и Антон прекрасно их понимал, потому что сам принадлежал к их числу, — они не признают себя неудачниками, не требуют снисхождения и не просят о помощи. Но это не значит, что помощь им не нужна. Он непременно должен узнать у проводниц координаты Сони и всё устроить.

Забыв о ладонях на глазах, Антон расправил плечи. Конечно, он ей поможет.

Вдруг поезд качнулся; Антон сделал шаг вперед, шутник тоже, и они оба оказались внутри купе. Дверь поползла к краю и громко хлопнула, ладони прижались плотнее. Теперь темнота стала полной; колеса выстукивали босанову: уа-па-пара, уа-па-па-парам… Игра продолжалась.

Нет, Соня бы не повела себя так непрофессионально. Шутник молчал, требуя ответа.

У Антона было знакомых, как досок в старом кладбищенском заборе, но кто решился бы разыграть его подобным образом? Про себя, не вслух, Антон бы сказал, что он своего рода селебрити в тени. Его не узнают на улицах, но его сценарии нарасхват, а один даже взяли переводить для Голливуда… Эти ладони хорошо знали его и вели себя слишком фамильярно.

Кто-то из старых друзей. Из детства? Антон взбудораженно дёрнулся, перед глазами медленно проплыли круги, а затем их сменили почти забытые картины.

Два сомбреро, две гитары, два голоса — один с хрипотцой, второй послаще — одна пачка сигарет на двоих и комнатушка в зелёном, холмистом Коктебеле. Они играли и пели босанову на улице, временами фальшивя и путая аккорды. «Depeche Mode», «Queen» и вечные Битлы — интересно, сколько миллионов заработали на них уличные музыканты? Брошенных в шляпы монет хватало на пиво, мороженое для девчонок и обратные билеты.