Фандом: Рэмбо. Джон Рэмбо в доме отца.
Добавить в моё избранное
1 мин, 39 сек 13103
Кланк!
В сердце тьмы пылает огонь.
Кланк!
Мысли не мешают. Только кузнечный жар и успокаивающий звон металла — молота — о раскаленное железо на наковальне.
Кланк!
Мягкий золотой свет падает из керосиновой лампы, и от самого горна исходит тусклое красное свечение, но вокруг кузницы все окутано теплой тьмой.
Кланк!
В темноте опасности нет. Он дома. Война осталась позади, за тысячи километров.
Кланк!
Благодаря чудовищным усилиям он наконец-то обрёл мир.
Кланк!
Металл, обретающий форму под ударами молота, радует его.
Кланк!
Это прекрасно.
Он останавливается, чтобы полюбоваться своей работой, потом опускает заготовку в стоящую рядом с горном бочку. Металл шипит, едва коснувшись воды.
— Джон!
— Отец! — ахает кузнец, вздрагивая, словно он сам с размаху прыгнул в ледяную воду.
Его отец не виден в темноте, царящей в кузнице, но это точно его голос.
Джон слышит его каждую ночь почти уже неделю.
— Неужели тебе действительно необходимо заниматься этим в такой поздний час??
— Да, сэр, — он медлит, прежде чем ответить.
— Я тебе же уже говорил, Джонни… Ты уже не в спецназе, — в голосе старика звучит легкое раздражение. — Тебе вовсе не обязательно называть меня «сэр».
— Не обязательно, — соглашается Джон спустя один удар сердца.
— Возможно, тебе не нужно спать, сынок, но другие люди по ночам привыкли этим заниматься.
Отец ошибался.
Джону нужно было поспать.
Если бы только он мог это сделать.
— Закончи утром, — просьба звучит как приказ.
Джон молча кивает, и смутный силуэт отца начинает удаляться в сторону дома.
— Отец? — голос Джона похож на театральный шепот.
Темная фигура останавливается.
— Извини, что разбудил тебя.
— Постарайся, чтобы это не повторилось, —насмешливо фыркает отец.
— Постараюсь, — обещает Джон.
— Конечно. До завтрашней ночи…
— Спокойной ночи, отец, — Джон прикусывает губу.
— Доброй ночи, сынок.
Джон некоторое время прислушивается к шагам отца, возвращающегося в дом, а потом не спеша убирает инструменты, выходит из кузницы и запирает её.
Но в тишине он вновь слышит многоголосый гомон бара Сайгона.
Он задувает керосиновую лампу и садится в стог сена, прислонившись спиной к стене кузницы.
Он будет ждать.
Как и каждую ночь.
Когда явится тот мальчик.
С ящиком для чистки обуви.
В сердце тьмы пылает огонь.
Кланк!
Мысли не мешают. Только кузнечный жар и успокаивающий звон металла — молота — о раскаленное железо на наковальне.
Кланк!
Мягкий золотой свет падает из керосиновой лампы, и от самого горна исходит тусклое красное свечение, но вокруг кузницы все окутано теплой тьмой.
Кланк!
В темноте опасности нет. Он дома. Война осталась позади, за тысячи километров.
Кланк!
Благодаря чудовищным усилиям он наконец-то обрёл мир.
Кланк!
Металл, обретающий форму под ударами молота, радует его.
Кланк!
Это прекрасно.
Он останавливается, чтобы полюбоваться своей работой, потом опускает заготовку в стоящую рядом с горном бочку. Металл шипит, едва коснувшись воды.
— Джон!
— Отец! — ахает кузнец, вздрагивая, словно он сам с размаху прыгнул в ледяную воду.
Его отец не виден в темноте, царящей в кузнице, но это точно его голос.
Джон слышит его каждую ночь почти уже неделю.
— Неужели тебе действительно необходимо заниматься этим в такой поздний час??
— Да, сэр, — он медлит, прежде чем ответить.
— Я тебе же уже говорил, Джонни… Ты уже не в спецназе, — в голосе старика звучит легкое раздражение. — Тебе вовсе не обязательно называть меня «сэр».
— Не обязательно, — соглашается Джон спустя один удар сердца.
— Возможно, тебе не нужно спать, сынок, но другие люди по ночам привыкли этим заниматься.
Отец ошибался.
Джону нужно было поспать.
Если бы только он мог это сделать.
— Закончи утром, — просьба звучит как приказ.
Джон молча кивает, и смутный силуэт отца начинает удаляться в сторону дома.
— Отец? — голос Джона похож на театральный шепот.
Темная фигура останавливается.
— Извини, что разбудил тебя.
— Постарайся, чтобы это не повторилось, —насмешливо фыркает отец.
— Постараюсь, — обещает Джон.
— Конечно. До завтрашней ночи…
— Спокойной ночи, отец, — Джон прикусывает губу.
— Доброй ночи, сынок.
Джон некоторое время прислушивается к шагам отца, возвращающегося в дом, а потом не спеша убирает инструменты, выходит из кузницы и запирает её.
Но в тишине он вновь слышит многоголосый гомон бара Сайгона.
Он задувает керосиновую лампу и садится в стог сена, прислонившись спиной к стене кузницы.
Он будет ждать.
Как и каждую ночь.
Когда явится тот мальчик.
С ящиком для чистки обуви.
