Фандом: Гарри Поттер. Хогвартс после войны. Героическое трио заканчивает последний год. Неожиданно оправданных родителей Драко Малфоя находят убитыми. Драко не может справиться с тяжестью потерь и решает покончить с собой. Поттер становится свидетелем всего и спасает недруга. К чему приведет такая помощь?
Добавить в моё избранное
271 мин, 33 сек 9102
Затем, осторожно сняв бинты с рук слизеринца, она принялась водить по ранам палочкой, нашептывая неизвестные Гарри слова. Поттер увидел, как на бледной коже рук Малфоя проступают четкие рунические символы. Гарри узнал их: Альгиз, Соулу, Гебо и Беркана, чуть выше остальных — руны Поттера: Иса и Йер.
Осторожно положив руки Драко над его головой, Гермиона повернулась к Гарри и повторила процедуру над его руками. На запястьях Поттера кроме его личных появился знак Вуньо, однако возглавляли магические письмена символы слизеринца.
Гермиона протянула Поттеру серебряный нож Малфоев и шепотом произнесла:
— Ты должен сделать то же, что и Драко. Раны должны быть такими же.
Изумленно взглянув на подругу, Гарри взял нож и, зажмурившись, приставил холодное лезвие к руке. Казалось, старинный предмет, словно по знакомому пути, движется сам, оставляя за собой красные ручейки медленно вытекающей жизни.
Собрав в чашу несколько капель крови, вытекающей из руки Поттера, Гермиона окунула в нее палочку и, отрывисто произнося старинное заклинание, обвела ею знаки на руках Драко. Затем кровью слизеринца повторила это с рунами Гарри.
— Соедини свои раны с его, — сказала она и, когда Поттер лег рядом с Малфоем и соединил их руки, начала палочкой плавно вырисовывать в воздухе причудливые узоры.
С кончика палочки сорвался искрящийся туман и, окутав юношей плотным коконом, словно впитался в их тела. Гермиона еще раз взмахнула палочкой, выпуская на свободу потоки теплого золотого ветра, который, обвивая руки двух волшебников, скрепил кровное магическое соглашение.
POV Драко
Нарцисса замечает, как по лицу сына пробегает болезненная дрожь, и смотрит на мужа.
— Пора, Цисси, — тихо говорит Люциус, глядя, как неровная трещина в небе становится шире, обрастая кроваво-красным туманом.
Я содрогаюсь от нестерпимой боли, пронизывающей его тело, и кричу. Страдания вырываются наружу, сотрясая старые каменные стены.
— Но… — она судорожно сжимает ладонь сына, — может, еще немного…
— Нет, дорогая, — Люциус протягивает жене руку, — он справится, не переживай.
— Хорошо… — тихо шепчет Нарцисса и прижимается губами к виску Драко. — Всё будет хорошо, Драко, ты справишься, милый, ты справишься… — приподняв вздрагивающего сына, она встает, на прощанье нежно гладит по волосам, и, взяв мужа за руку, исчезает вместе с ним.
Будто в агонии, бьюсь на каменном полу Астрономической башни от нестерпимой физической пытки. Все тело словно режут на мельчайшие куски, дробят, будто пытаясь превратить в придорожную пыль. Единственное, что я могу — кричать. Кажется, крик приносит мимолетное облегчение. А кровавый туман пробирается к вершине башни, разрезая небо безобразной красной молнией.
Рон, сидевший в соседней комнате, нервно крутил в руках палочку. Страх за невесту и друга проникал в каждую клеточку его тела. Вдруг он услышал странную возню в коридоре. Осторожно поднявшись, он на цыпочках подошел к двери и прислушался. Шорох мантии, тревожное сопение и нервный шепот, переходящий в испуганный визг:
— У него нож! Они убьют его, Блейз! — пронзительно прозвучал девичий голос. — Скорее, помоги мне!
«Блейз… визгливый голос… Паркинсон! Слизеринцы!» — в голове Рона промелькнула догадка, и он выскочил из кабинета.
— Ступефай! — из палочки вырвался красный луч, но Паркинсон увернулась от него.
— Редукто! — прорычал Забини, нацелив палочку на Уизли.
— Протего! — вовремя сориентировался Рон и кинулся к противоположной стене, на ходу выпуская Петрификус Тоталус.
Паркинсон, сдавленно крикнув, рухнула на пол. Услышанная от кого-то еще во время схватки с Волдемортом Сектумсемпра, уже срывалась с губ озверевшего Забини, но Уизли успел оглушить его Ступефаем.
Оттащив поверженных слизеринцев в кабинет к Элизе, Рон вернулся в коридор. Через приоткрытую дверь он видел, как вспыхнули огнем магические чаши, взметнув в воздух разноцветные дымки, как блеснула в последний раз, перед тем, как исчезнуть, полусфера физического барьера, и обессиленная Гермиона упала на пол рядом с двумя юношами, охваченными магическим сиянием.
Ритуал был успешно завершен.
Черная пустота затягивала с невиданной силой, сметая на своем пути все эмоции, воспоминания и надежды. Казалось, тело живет какой-то собственной, одному ему известной жизнью, а в голове назойливым перезвоном звучали слова старинного заклинания.
«Я смогу»… — собрав последние силы, подумал Поттер и попытался представить светловолосого ангела, которого так отчаянно пытался спасти.
Осторожно положив руки Драко над его головой, Гермиона повернулась к Гарри и повторила процедуру над его руками. На запястьях Поттера кроме его личных появился знак Вуньо, однако возглавляли магические письмена символы слизеринца.
Гермиона протянула Поттеру серебряный нож Малфоев и шепотом произнесла:
— Ты должен сделать то же, что и Драко. Раны должны быть такими же.
Изумленно взглянув на подругу, Гарри взял нож и, зажмурившись, приставил холодное лезвие к руке. Казалось, старинный предмет, словно по знакомому пути, движется сам, оставляя за собой красные ручейки медленно вытекающей жизни.
Собрав в чашу несколько капель крови, вытекающей из руки Поттера, Гермиона окунула в нее палочку и, отрывисто произнося старинное заклинание, обвела ею знаки на руках Драко. Затем кровью слизеринца повторила это с рунами Гарри.
— Соедини свои раны с его, — сказала она и, когда Поттер лег рядом с Малфоем и соединил их руки, начала палочкой плавно вырисовывать в воздухе причудливые узоры.
С кончика палочки сорвался искрящийся туман и, окутав юношей плотным коконом, словно впитался в их тела. Гермиона еще раз взмахнула палочкой, выпуская на свободу потоки теплого золотого ветра, который, обвивая руки двух волшебников, скрепил кровное магическое соглашение.
POV Драко
Нарцисса замечает, как по лицу сына пробегает болезненная дрожь, и смотрит на мужа.
— Пора, Цисси, — тихо говорит Люциус, глядя, как неровная трещина в небе становится шире, обрастая кроваво-красным туманом.
Я содрогаюсь от нестерпимой боли, пронизывающей его тело, и кричу. Страдания вырываются наружу, сотрясая старые каменные стены.
— Но… — она судорожно сжимает ладонь сына, — может, еще немного…
— Нет, дорогая, — Люциус протягивает жене руку, — он справится, не переживай.
— Хорошо… — тихо шепчет Нарцисса и прижимается губами к виску Драко. — Всё будет хорошо, Драко, ты справишься, милый, ты справишься… — приподняв вздрагивающего сына, она встает, на прощанье нежно гладит по волосам, и, взяв мужа за руку, исчезает вместе с ним.
Будто в агонии, бьюсь на каменном полу Астрономической башни от нестерпимой физической пытки. Все тело словно режут на мельчайшие куски, дробят, будто пытаясь превратить в придорожную пыль. Единственное, что я могу — кричать. Кажется, крик приносит мимолетное облегчение. А кровавый туман пробирается к вершине башни, разрезая небо безобразной красной молнией.
Рон, сидевший в соседней комнате, нервно крутил в руках палочку. Страх за невесту и друга проникал в каждую клеточку его тела. Вдруг он услышал странную возню в коридоре. Осторожно поднявшись, он на цыпочках подошел к двери и прислушался. Шорох мантии, тревожное сопение и нервный шепот, переходящий в испуганный визг:
— У него нож! Они убьют его, Блейз! — пронзительно прозвучал девичий голос. — Скорее, помоги мне!
«Блейз… визгливый голос… Паркинсон! Слизеринцы!» — в голове Рона промелькнула догадка, и он выскочил из кабинета.
— Ступефай! — из палочки вырвался красный луч, но Паркинсон увернулась от него.
— Редукто! — прорычал Забини, нацелив палочку на Уизли.
— Протего! — вовремя сориентировался Рон и кинулся к противоположной стене, на ходу выпуская Петрификус Тоталус.
Паркинсон, сдавленно крикнув, рухнула на пол. Услышанная от кого-то еще во время схватки с Волдемортом Сектумсемпра, уже срывалась с губ озверевшего Забини, но Уизли успел оглушить его Ступефаем.
Оттащив поверженных слизеринцев в кабинет к Элизе, Рон вернулся в коридор. Через приоткрытую дверь он видел, как вспыхнули огнем магические чаши, взметнув в воздух разноцветные дымки, как блеснула в последний раз, перед тем, как исчезнуть, полусфера физического барьера, и обессиленная Гермиона упала на пол рядом с двумя юношами, охваченными магическим сиянием.
Ритуал был успешно завершен.
Глава 11
Боль… Боль медленно текла по всему телу, наполняя каждую клеточку вязким оцепенением. Едва лишь соприкоснулись руки, окутанные золотым вихрем, едва первая густая капля чужой крови проникла в новое тело, неся за собой страдания и муки, Гарри начал проваливаться в темную бездну.Черная пустота затягивала с невиданной силой, сметая на своем пути все эмоции, воспоминания и надежды. Казалось, тело живет какой-то собственной, одному ему известной жизнью, а в голове назойливым перезвоном звучали слова старинного заклинания.
«Я смогу»… — собрав последние силы, подумал Поттер и попытался представить светловолосого ангела, которого так отчаянно пытался спасти.
Страница 41 из 80
