Фандом: Гарри Поттер. Хогвартс после войны. Героическое трио заканчивает последний год. Неожиданно оправданных родителей Драко Малфоя находят убитыми. Драко не может справиться с тяжестью потерь и решает покончить с собой. Поттер становится свидетелем всего и спасает недруга. К чему приведет такая помощь?
Добавить в моё избранное
271 мин, 33 сек 9104
Зелье забурлило чуть сильнее, меняя окраску с болотно-зеленой до лимонно-желтой, выпустило фейерверк искр и стало медленно оседать на дно котла, превращаясь в легкую пыльцу. Удовлетворенно хмыкнув, Джинни подошла к следующему сосуду.
Уже ближе к рассвету она аккуратно выстроила перед собой ряд фиалов, каждый из которых был наполнен специально приготовленными зельями мести, сглаза и отворота.
Взяв перо, Джинни вывела на пергаменте несколько строк, прикоснувшись к ним палочкой, изменила почерк и аккуратно капнула прозрачного зелья. Жидкость, переливаясь радужными красками, растеклась по всему листу и исчезла, будто впиталась. Взмахом палочки Джинни отправила послание в конверт и, подписав адресата, отложила в сторону.
— Отлично! — улыбнулась она. — Кто там у нас следующий? Мэгги Блум? Замечательно!
К завтраку на столе Джинни Уизли красовалась внушительная стопка писем, предназначенных студенткам Хогвартса. Решив, что послав почту собственной совой, она сразу же выдаст себя, Джинни отправилась в ближайшее почтовое отделение.
— Мы еще посмотрим, кто кого! — шептала она, привязывая очередное послание к лапе совы.
— Драко! Драко! — кричал Поттер, через ступеньку поднимаясь по бесконечным лестницам Астрономической башни. Почему-то в этом странном месте не получалось аппарировать.
Дойдя до смотровой площадки, он остановился. «Нужно отдышаться», — тихо сказал он сам себе. Но эти слова были всего лишь отговоркой. На самом деле его остановил страх. Мучительный, ледяной страх того, что он может увидеть. Беспощадное чувство рисовало перед глазами жуткие картины, вызывая в теле дрожь. Гарри вдохнул поглубже и, усилием воли загоняя панику в самый дальний угол сознания, сделал шаг вперед.
Малфой лежал лицом вниз, раскинувшись на каменном полу смотровой площадки. Легкий ветерок, сквозняком сочившийся через арочные проемы, ласково перебирал его волосы и играл с шелковой тканью когда-то белоснежной рубашки.
Подбежав, Поттер приподнял Драко и аккуратно развернул. Идеально гладкая кожа на его бледных щеках была исцарапана и перепачкана красными разводами, на сухих, обветренных губах темно-бурыми комочками запеклась кровь, в уголках глаз застыли слезы, длинная челка беспорядочными грязными прядями прилипла к мокрому лицу.
— Драко… — тихо позвал Гарри. — Драко… Пожалуйста, Драко… Я пришел… Я тебя заберу… Всё… Всё будет хорошо… Ты слышишь? — дрожащими руками он стирал кровавые разводы с бледных щек, гладил мягкие волосы, еле сдерживая слезы дикого отчаяния.
— М-м-м-м-м… — вырвался слабый стон. — Бо-о-ольно, — еле слышно прошептал Малфой. — Мама… отец… боль-но… — едва дрогнули его ресницы.
— Драко! — радостно прошептал Поттер и ласково провел ладонью по его щеке. — Скажи мне, где больно? Я помогу…
— Везде-е-е, — сорвалось с губ Малфоя, и его лицо вновь исказила судорога боли.
Гарри снял мантию и, осторожно положив на нее Драко, взял в руки холодные ладони. Закрыв глаза, он пытался проникнуть в его сознание, почувствовать, пережить его боль.
Едва ощутимое покалывание в кончиках пальцев, постепенно растекалось по венам, неся за собой невыносимые муки. Казалось, что тело выкручивает, сжимает и разрывает на куски одновременно. Закусив губу в попытке сдержать рвущийся наружу стон боли, Поттер впитывал страдания Драко, передавая ему взамен жизненную энергию.
Воздух вокруг звенел от мощного магического выброса. Легкий ветерок, некогда сквозивший здесь, превратился в порывистый ветер. Он беспощадно трепал полы мантии и легкий шелк рубашки, окутывая ледяными объятьями, в беспорядке развевал пряди волос, однако Гарри не обращал на это никакого внимания. Главное сейчас — пробиться в сознание Драко, забрать его страдания, помочь ему очнуться. Но в каждой своей попытке он словно натыкался на стену. Внутренний мир Малфоя был закрыт.
— Ну же, Драко, — слезы катятся из глаз Гарри и падают на бледные щеки Малфоя, — впусти меня! Я не могу тебя потерять! — и в порыве отчаяния он целует сухие, потрескавшиеся губы. — Не могу потерять… — а слезы катятся и катятся, оставляя на бледных щеках Драко мокрые дорожки.
В следующий миг Гарри даже не понял, что произошло. Словно тысячи фейерверков близнецов Уизли взорвались ослепительной вспышкой перед глазами, а бушевавший ветер вихрем закружил вокруг них, взметнув вверх песчинки, полы мантии, и пряди светлых и темных волос.
Перед глазами Поттера замелькали картинки: маленький Драко несется на метле на Люциуса; Драко, недовольно надув губки, опрокидывает на голову эльфа тарелку с едой; Драко, примеряющий первую школьную мантию в магазине мадам Малкин; Драко, предлагающий ему дружбу; Драко, Драко, Драко… И боль, пронизывавшая все тело, постепенно отступает.
А тонкий солнечный луч, пробивающийся из уродливой кроваво-красной линии на небе, вырвался наружу, разбив темный небосвод на мириады осколков, явив за собой чистое голубое небо и яркое теплое солнце.
Уже ближе к рассвету она аккуратно выстроила перед собой ряд фиалов, каждый из которых был наполнен специально приготовленными зельями мести, сглаза и отворота.
Взяв перо, Джинни вывела на пергаменте несколько строк, прикоснувшись к ним палочкой, изменила почерк и аккуратно капнула прозрачного зелья. Жидкость, переливаясь радужными красками, растеклась по всему листу и исчезла, будто впиталась. Взмахом палочки Джинни отправила послание в конверт и, подписав адресата, отложила в сторону.
— Отлично! — улыбнулась она. — Кто там у нас следующий? Мэгги Блум? Замечательно!
К завтраку на столе Джинни Уизли красовалась внушительная стопка писем, предназначенных студенткам Хогвартса. Решив, что послав почту собственной совой, она сразу же выдаст себя, Джинни отправилась в ближайшее почтовое отделение.
— Мы еще посмотрим, кто кого! — шептала она, привязывая очередное послание к лапе совы.
— Драко! Драко! — кричал Поттер, через ступеньку поднимаясь по бесконечным лестницам Астрономической башни. Почему-то в этом странном месте не получалось аппарировать.
Дойдя до смотровой площадки, он остановился. «Нужно отдышаться», — тихо сказал он сам себе. Но эти слова были всего лишь отговоркой. На самом деле его остановил страх. Мучительный, ледяной страх того, что он может увидеть. Беспощадное чувство рисовало перед глазами жуткие картины, вызывая в теле дрожь. Гарри вдохнул поглубже и, усилием воли загоняя панику в самый дальний угол сознания, сделал шаг вперед.
Малфой лежал лицом вниз, раскинувшись на каменном полу смотровой площадки. Легкий ветерок, сквозняком сочившийся через арочные проемы, ласково перебирал его волосы и играл с шелковой тканью когда-то белоснежной рубашки.
Подбежав, Поттер приподнял Драко и аккуратно развернул. Идеально гладкая кожа на его бледных щеках была исцарапана и перепачкана красными разводами, на сухих, обветренных губах темно-бурыми комочками запеклась кровь, в уголках глаз застыли слезы, длинная челка беспорядочными грязными прядями прилипла к мокрому лицу.
— Драко… — тихо позвал Гарри. — Драко… Пожалуйста, Драко… Я пришел… Я тебя заберу… Всё… Всё будет хорошо… Ты слышишь? — дрожащими руками он стирал кровавые разводы с бледных щек, гладил мягкие волосы, еле сдерживая слезы дикого отчаяния.
— М-м-м-м-м… — вырвался слабый стон. — Бо-о-ольно, — еле слышно прошептал Малфой. — Мама… отец… боль-но… — едва дрогнули его ресницы.
— Драко! — радостно прошептал Поттер и ласково провел ладонью по его щеке. — Скажи мне, где больно? Я помогу…
— Везде-е-е, — сорвалось с губ Малфоя, и его лицо вновь исказила судорога боли.
Гарри снял мантию и, осторожно положив на нее Драко, взял в руки холодные ладони. Закрыв глаза, он пытался проникнуть в его сознание, почувствовать, пережить его боль.
Едва ощутимое покалывание в кончиках пальцев, постепенно растекалось по венам, неся за собой невыносимые муки. Казалось, что тело выкручивает, сжимает и разрывает на куски одновременно. Закусив губу в попытке сдержать рвущийся наружу стон боли, Поттер впитывал страдания Драко, передавая ему взамен жизненную энергию.
Воздух вокруг звенел от мощного магического выброса. Легкий ветерок, некогда сквозивший здесь, превратился в порывистый ветер. Он беспощадно трепал полы мантии и легкий шелк рубашки, окутывая ледяными объятьями, в беспорядке развевал пряди волос, однако Гарри не обращал на это никакого внимания. Главное сейчас — пробиться в сознание Драко, забрать его страдания, помочь ему очнуться. Но в каждой своей попытке он словно натыкался на стену. Внутренний мир Малфоя был закрыт.
— Ну же, Драко, — слезы катятся из глаз Гарри и падают на бледные щеки Малфоя, — впусти меня! Я не могу тебя потерять! — и в порыве отчаяния он целует сухие, потрескавшиеся губы. — Не могу потерять… — а слезы катятся и катятся, оставляя на бледных щеках Драко мокрые дорожки.
В следующий миг Гарри даже не понял, что произошло. Словно тысячи фейерверков близнецов Уизли взорвались ослепительной вспышкой перед глазами, а бушевавший ветер вихрем закружил вокруг них, взметнув вверх песчинки, полы мантии, и пряди светлых и темных волос.
Перед глазами Поттера замелькали картинки: маленький Драко несется на метле на Люциуса; Драко, недовольно надув губки, опрокидывает на голову эльфа тарелку с едой; Драко, примеряющий первую школьную мантию в магазине мадам Малкин; Драко, предлагающий ему дружбу; Драко, Драко, Драко… И боль, пронизывавшая все тело, постепенно отступает.
А тонкий солнечный луч, пробивающийся из уродливой кроваво-красной линии на небе, вырвался наружу, разбив темный небосвод на мириады осколков, явив за собой чистое голубое небо и яркое теплое солнце.
Страница 43 из 80
