Подарок

Он коснулся её губ, и Серсея невольно расслабилась, желая ощутить вкус поцелуя. Когда его язык изучал её рот, она напряглась, ощущая, как по венам хлынул ядовитый жар. Оберин Мартелл словно отравлял её собой — она понимала это, но не хотела, чтобы это странное чувство прекращалось.

Серсея надеялась, что Оберину понравится её подарок. Она так надеялась произвести впечатление на жениха после того, как он мимоходом обмолвился, что сломал собственный меч. Серсея захотела отдать ему свой клинок, который Джейме подарил ей втайне от отца — за год до того, как она потеряла руку.

Меч не был ей нужен, он был слишком тяжел для нее даже тогда, когда были целы обе руки. а вот Оберину могло бы быть приятно иметь меч, подаренный будущей невестой.

Серсея предвкушала, как отдаст ему этот меч, а он улыбнётся лукаво, скажет, сколь счастлив подарку…

Но на стук в дверь никто не отзывался.

Серсея подумала, что, возможно, сейчас Оберин занят верховой ездой, и она может подождать в его же собственных покоях. Дверь не была заперта на задвижку, а значит, она не могла особенно побеспокоить его.

Но Серсея так и застыла на пороге с мечом в руках, а ее наивный восторг вмиг сменился ошеломлением.

Оберин прижимал к себе смуглую девицу, чья тонкая рука запуталась в его чёрных волосах, а он целовал ее губы. Жадно. Страстно. Иначе. Не так, как Серсею. Оба они были обнажёнными, видимо, думая, что совсем одни, и, должно быть, в минутном порыве забывшие, что стоило бы закрыть дверь.

Меч со звоном упал на пол, Серсея ощутила, как в глазах защипало от подступивших слез. Мир поплыл и стремительно закружился.

Оберин поднял голову — на лице его отразилась досада.

— Миледи… я всё объясню, — сказал он равнодушно, оттолкнув девицу, подобравшую с пола свои одежды и в мгновение ока скрывшуюся. Серсея была готова поклясться, что расслышала презрительный смешок.

И только тогда она медленно проговорила:

— Не стоит. Я и так понимаю, что вы опозорили своё имя, мой принц.

— Что ж, вы правы, но вы — моя будущая жена, и вы ведь не расскажете никому, что видели здесь, верно? Вы же не хотите опозорить и своё имя тоже? — торопливо сказал Оберин.

— Меня уже давно не волнует моя репутация и я не знаю, что вы должны сделать теперь, чтобы искупить свою вину, — сказала Серсея, подбирая с пола меч и брезгливо осматривая клинок, словно он побывал в грязи, или, хуже того, в чьей-то крови.

Она бежала, не разбирая дороги. Глаза застилала пелена ярости, но Серсея не позволила слезам пролиться — смех той шлюхи до сих пор звучал у нее в ушах. Она смеялась над ней, а Оберин стоял так, словно его парализовало — и не мог, или не хотел как-то исправить ее разрушившийся мир.

Перо скользило по бумаге все быстрее и быстрее.

— Серсея, что случилось? — Джейме оглядел сестру с головы до ног. Её локоны рассыпались по плечам, она крепко сжимала рукоять его старого меча в левой руке.

— Ничего. Оставь меня, Джейме.

— Так не пойдёт, — он положил ладонь на её руку, в которой был меч.

— Ты не простишь меня, если я расскажу.

— А ты попробуй.

— Я хотела подарить Оберину меч, который ты подарил мне.

— Это всё, что тебя огорчило? — он снисходительно посмотрел на Серсею.

— Нет. Я застала его в покоях с другой девушкой, но три дня назад он целовал меня, говорил о нашем будущем… словом, я намекнула ему, что могу рассказать отцу.

— Но ты этого не сделаешь, — это было утверждение, а не вопрос.

— Конечно же, нет. Но я думала, что он любит меня.

— Любовь бывает разной, — сухо сказал Джейме, избегая её взгляда.

— Я хочу, чтобы ему было так же больно, как мне сейчас.

— Он заплатит за всё, поверь мне. Судьба заставит его ответить за то, что он обманул тебя. Но ты должна знать, что ты всё ещё можешь попробовать расположить его к себе. Попытайся, сестра. Я хочу, чтобы ты была счастлива.

— И я хотела бы, чтобы ты был счастлив. Надеюсь, Элия будет верна тебе.

Он усмехнулся, слишком горько, но Серсея вряд ли знала, чем это можно объяснить.

— Не рассказывай отцу ни о чём.

— Как скажешь.

Она ласково потрепала его волосы и уже спокойным шагом направилась в сторону конюшни. Джейме помнил — прогулка верхом всегда успокаивала Серсею.

Прошло две недели с тех пор, как Серсея гостила у Мартеллов. Всё в их владениях казалось ей таким совершенным: высокие колонны, обвитые цветами, фонтаны, в которых играли дети, много тепла, простора и солнечного света, всё это придавало этому чудесному месту уют, и казалось, что она смогла бы обрести здесь спокойствие, такое долгожданное и лёгкое. Как горько Серсея ошибалась.

— Ты проиграла. Разрешаю тебе порыдать, — самодовольно сказала Элия Мартелл.

— Что поделать, в кайвассе я не сильна, — Серсея устало улыбнулась.