Лили. Люмос

Свет Лили отныне не для неё, а для какого-то другого; он для чужого, странного и страшного мира, где в руках человека распускаются цветы и загорается огонь, где есть место неряхе из трущоб Коукворта, но нет места разумной и правильной Петунии Эванс. Она плачет, пока не засыпает, и никто не решается заговорить с ней о случившемся ещё пару дней.

Северусу Снейпу четырнадцать лет. Он не выносит Трансфигурацию и обожает ЗОТИ, его расписание едва вмещает все необходимые предметы. Страсть Северуса — Зельеварение. Жар, исходящий от котла, горький дымок противоядий, удушливая сладость лечебных настоек, перезвон фиалов и стук ножа о разделочную доску — в кабинете профессора Слагхорна Северус чувствует себя кем-то значительным. Он первый на курсе и знает, что обгоняет многих старшекурсников, хоть и не входит в почётный клуб декана. Слагхорн, глядя на него, лишь поджимает губы: порой Снейпу кажется, что декана злит его происхождение, злит непонятное положение на факультете, где его боятся и ненавидят, злят вечные стычки с гриффиндорцами, которые приводят и его, и его недругов то к потере баллов, то к больничной койке.

— Не обращай внимания, — шепчет Лили по дороге в теплицы. — Профессор Слагхорн просто завидует, вдруг ты вырастешь и будешь преподавать вместо него? — и подмигивает.

Снейп ещё сердит, но не может сдержать улыбку. Лили — любимица Слагхорна, с этого года она даже входит в его клуб, но отношение Слагхорна к Северусу вызывает в ней праведный гнев. Как по-гриффиндорски!

— Думаю, я должен стать ещё и деканом Гриффиндора, чтобы отомстить МакГонагалл, — бормочет он.

— Эй, она вообще-то замечательная, — возмущается Лили вполне искренне, но в глазах у неё пляшут черти. — И вообще, может, я сама планирую возглавить Гриффиндор?

— Ты была бы прекрасным деканом, — отвечает он, и произносит это так серьёзно, что у Лили начинают гореть уши.

— Я же пошутила.

— А я нет, — Северус чувствует, как потеют ладони. — Вот увидишь.

Лили поднимает голову и смотрит на него тем долгим, ясным взглядом, за который он готов заложить душу дьяволу. Или Моргане. Смотря кто согласится на такую сделку.

— Спасибо, — она порывисто обнимает его, не замечая, как он застывает в её объятиях. — Знаешь, иногда я и правда думаю…

Все факелы в коридоре разом гаснут.

Лили плавно поводит палочкой, зажигая огонёк Люмоса. Она не любит произносить это заклинание вслух. Чары — её стихия, и есть что-то милое в том, что она никогда не произносит лишних слов, довольствуясь ловким жестом. Северус считает именно так, но, разумеется, никогда в этом не признается, особенно сейчас, когда в двух шагах от них стоит самодовольный болван Блэк.

— Снейп, ты что, не мог найти себе другую подружку? — Сириус дует на палочку, как лихой ковбой — на пистолет, из которого только что всадил пулю во врага. Одному Мерлину известно, где он умудряется смотреть все эти фильмы. — Эванс, знаешь ли, нужна Гриффиндору живой и здоровой.

— Сириус, ради бога, прекрати балаган, — вздыхает Лили. — Северус, пойдём. Мы опаздываем на урок.

Оба парня смотрят на неё с сочувствием, и Лили это совсем не нравится.

Сириус считает, что Эванс не понимает, с кем связалась, и ещё скажет ему спасибо.

Северус размышляет, чем бы приложить Блэка, чтобы Лили не слишком сердилась. Она всегда сердится, когда он связывается с гриффиндорцами, и тогда свет в зелёных глазах гаснет. Лили — насупленная и хмурая — не смотрит в его сторону, и только собственная гордость не позволяет Северусу вымаливать у неё прощение.

— Нюниус куда лучше выглядит в темноте, — наконец, выдаёт Сириус, словно сообщая великую тайну. Его голос разрезает повисшую тишину, и этого хватает, чтобы Снейп взорвался.

— Не смей называть меня так! — глаза его горят недобрым огнём. — Лили, ты иди, я буду через минуту.

— Северус, будь благоразумен. Пожалуйста, — Лили с сомнением смотрит на них обоих. — Надеюсь, у вас хватит ума не поубивать друг друга и успеть на Травологию.

Отсветы Люмоса пляшут по стенам, пока Лили не сворачивает в следующий коридор. Северус старается не смотреть ей вслед: ему кажется, что каждый раз, когда Лили исчезает из его поля зрения, она забирает с собой часть его. Лучшую часть — ту, которая позволяет наколдовать Люмос без лишнего размахивания палочкой и рассмешить девочку с огненными волосами.

Ему отчаянно не хватает этого света, но сейчас, стоя лицом к лицу с Блэком, он лишь усмехается и на пробу бросает заклинание.

Позже Северус вспомнит этот день — по-детски серьёзное личико Лили, напыщенного Блэка, смутное сожаление о том, что так и не стал человеком, в ладонях которого рождается свет. И воспоминание придаст ему силы, чтобы убить друга ради несуществующей надежды спасти ребёнка — последний свет, оставшийся от Лили.