Фандом: Ориджиналы. Вдоль побережья плетётся человек, и сердце его, что здешняя земля — каменное, твёрдое и ледяное. Проклятое.
Добавить в моё избранное
2 мин, 18 сек 14557
Холодное лето, голодное лето.
Вдоль побережья плетётся человек, и сердце его, что здешняя земля — каменное, твёрдое и ледяное. Проклятое.
Терохаут.
Мистер Хепберн считает, что он лишился рассудка.
Была изморось. Среди пустошей безмолвной тундры, сильных ветров и долгой мерзлоты услышал он собственное имя. Словно эхо. Словно промчалось что-то низко над холмами и с дикой скоростью начало отдаляться, зовя его с собой. Туда, где есть лишь голод и смертельная стужа. Северный Ледовитый океан скрипел и трещал под его гигантской поступью, островки канадской ели склонялись к земле, когда оно проносилось мимо.
Вендиго.
Вокруг — торфяник, впереди — обломанная сухая ветвь. Голодное слюнотечение. Руки погружены в чёрную ледяную воду, и воздух начинает пузыриться по поверхности. Терохаут вскидывает голову. Вдалеке арктический волк ведёт носом по земле, останавливается и смотрит на него.
Худой. Озлобленный.
Белая шерсть свалялась и повисла клочьями.
Терохаут в отупении переводит взгляд вниз, здесь — его тайник. Гром прокатывается за горизонтом. Чёрные потоки стекают с тяжёлой одежды, и тело появляется из-под воды обескровленными ошмётками. Расколотыми костями. Разбитым несколько дней назад коленным суставом.
Выстрел в упор в затылок разворотил лицо до неузнаваемости. Это или Жан-Батист Беланжер, или Перро, или…
Неважно.
Пока остальные, чтобы выжить, соскабливают с камней лишайник и мох и жуют недублёную кожу сапог, Терохаут, чтобы выжить, питается человеческим мясом.
Настоящий Бог питается человеческим мясом. И ты тоже можешь.
… шепчет ему Вендиго, пока плетутся они по Бесплодным Землям вплоть до форта Энтерпрайз, где нет ничего, кроме обглоданных костей.
— Мясо волчье, — говорит Терохаут.
Мистер Хепберн смотрит с подозрением.
Сырое жестковатое мясо, которое они — мистер Худ и мистер Робертсон — пуская слюнки, поджаривают на углях дымящегося кострища и съедают. Набрасываются голодно, не разбирая вкуса, так же, как и Терохаут у торфяных болот, а нож скользил по коже, в оставшуюся часть ноги врезался. По костям берцовым скрежетал.
Это не он их съел, это Вендиго забрал их с собой.
Я быстр. Я невидим.
… думает Терохаут, наблюдая, и хочется ему, чтобы они наконец прозрели. Его одолевает давящая тоска. Бледное холодное летнее солнце разливается над горизонтом, а он несоразмерно выше. Он тот, кто прикоснулся к величию.
Несколько дней Терохаут неподвижно сидит на камне и смотрит вдаль.
— Нет здесь никаких животных, — говорит он британским офицерам, когда те спрашивают его об охоте, — вы бы лучше убили и съели меня.
Смерть — это освобождение.
Чистота разума.
Каким-то внутренним божественным взглядом Терохаут видит, как волк, скуля и рыча, кружит вокруг торфяника с обломанной сухой ветвью и тащит после по тундре человеческие останки, чтобы прокормить маленьких волчат в берлоге.
А мистера Худа наконец свалила слабость.
Здесь, вдали от больших городов, Вендиго решает, сколько кому отмерить ещё силы и жизни, а Терохаут слушает голос Настоящего Бога.
Ты вправе избавить его от мучений. Выживает сильнейший.
Терохаут улыбается и поднимает мушкет.
Вендиго — это безмолвная северная пустошь, стремительный ветер и холодное лето, человек — это всего лишь пища.
И ничего больше.
Вдоль побережья плетётся человек, и сердце его, что здешняя земля — каменное, твёрдое и ледяное. Проклятое.
Терохаут.
Мистер Хепберн считает, что он лишился рассудка.
Была изморось. Среди пустошей безмолвной тундры, сильных ветров и долгой мерзлоты услышал он собственное имя. Словно эхо. Словно промчалось что-то низко над холмами и с дикой скоростью начало отдаляться, зовя его с собой. Туда, где есть лишь голод и смертельная стужа. Северный Ледовитый океан скрипел и трещал под его гигантской поступью, островки канадской ели склонялись к земле, когда оно проносилось мимо.
Вендиго.
Вокруг — торфяник, впереди — обломанная сухая ветвь. Голодное слюнотечение. Руки погружены в чёрную ледяную воду, и воздух начинает пузыриться по поверхности. Терохаут вскидывает голову. Вдалеке арктический волк ведёт носом по земле, останавливается и смотрит на него.
Худой. Озлобленный.
Белая шерсть свалялась и повисла клочьями.
Терохаут в отупении переводит взгляд вниз, здесь — его тайник. Гром прокатывается за горизонтом. Чёрные потоки стекают с тяжёлой одежды, и тело появляется из-под воды обескровленными ошмётками. Расколотыми костями. Разбитым несколько дней назад коленным суставом.
Выстрел в упор в затылок разворотил лицо до неузнаваемости. Это или Жан-Батист Беланжер, или Перро, или…
Неважно.
Пока остальные, чтобы выжить, соскабливают с камней лишайник и мох и жуют недублёную кожу сапог, Терохаут, чтобы выжить, питается человеческим мясом.
Настоящий Бог питается человеческим мясом. И ты тоже можешь.
… шепчет ему Вендиго, пока плетутся они по Бесплодным Землям вплоть до форта Энтерпрайз, где нет ничего, кроме обглоданных костей.
— Мясо волчье, — говорит Терохаут.
Мистер Хепберн смотрит с подозрением.
Сырое жестковатое мясо, которое они — мистер Худ и мистер Робертсон — пуская слюнки, поджаривают на углях дымящегося кострища и съедают. Набрасываются голодно, не разбирая вкуса, так же, как и Терохаут у торфяных болот, а нож скользил по коже, в оставшуюся часть ноги врезался. По костям берцовым скрежетал.
Это не он их съел, это Вендиго забрал их с собой.
Я быстр. Я невидим.
… думает Терохаут, наблюдая, и хочется ему, чтобы они наконец прозрели. Его одолевает давящая тоска. Бледное холодное летнее солнце разливается над горизонтом, а он несоразмерно выше. Он тот, кто прикоснулся к величию.
Несколько дней Терохаут неподвижно сидит на камне и смотрит вдаль.
— Нет здесь никаких животных, — говорит он британским офицерам, когда те спрашивают его об охоте, — вы бы лучше убили и съели меня.
Смерть — это освобождение.
Чистота разума.
Каким-то внутренним божественным взглядом Терохаут видит, как волк, скуля и рыча, кружит вокруг торфяника с обломанной сухой ветвью и тащит после по тундре человеческие останки, чтобы прокормить маленьких волчат в берлоге.
А мистера Худа наконец свалила слабость.
Здесь, вдали от больших городов, Вендиго решает, сколько кому отмерить ещё силы и жизни, а Терохаут слушает голос Настоящего Бога.
Ты вправе избавить его от мучений. Выживает сильнейший.
Терохаут улыбается и поднимает мушкет.
Вендиго — это безмолвная северная пустошь, стремительный ветер и холодное лето, человек — это всего лишь пища.
И ничего больше.
