Желания

Совершенство линий, оставленных лезвием на твоей коже, ласкает взгляд. Ты уже шипишь сквозь зубы какие-то проклятия, но это только начало, до самого главного и сладкого ещё очень далеко. За это время ты успеешь охрипнуть и может быть, даже сломаться, и тогда наверняка скажешь мне то, что так жаждет услышать мой Лорд.

Я сильнее надавливаю лезвием и провожу длинную извилистую линию от локтя до плеча. Кровь алыми дорожками обвивает твою руку, скользит по груди, боку и наконец завершает свой путь за ремнём штанов — я прослеживаю этот путь пальцами. Моего обострённого обоняния касается восхитительный запах — насыщенный, густой, притягательный. Лучше него может быть только вкус этой самой крови. Непроизвольно облизываю враз пересохшие губы и не могу удержаться, чтобы не попробовать. Наклоняюсь и, чуть раздвинув идеально ровные края пореза дрожащими от нетерпения пальцами, припадаю к ране. У твоей крови острый привкус и едва заметная горчинка. Я блаженно улыбаюсь и впиваюсь в рану уже зубами, отчётливо чувствуя, как ты дергаешься от этого. Немного неприятно, да?

Отхожу от тебя на пару шагов и окидываю тебя хищным взглядом: подвешенный за запястья к потолку так, что ноги едва касаются каменного пола, полураздетый — в одних лишь штанах из тонкой драконьей кожи. Руки и грудь исполосованы лезвием, а порезы складываются в причудливые узоры — да, иногда во мне просыпается художник, и я начинаю рисовать на пленниках. Спутанные рыжие волосы спадают на лицо, закрывая шрамы на щеке и горящий ненавистью взгляд. Ненависть ко мне, к Пожирателям, к нашему Лорду. И злость на себя: не предупредил, не уберёг.

Удовлетворённо хмыкнув, я беру с рядом стоящего стола кнут — разминка закончена, теперь уж начнется настоящее веселье.

— Думаю, ты знаешь, что именно я хочу от тебя услышать. Помимо твоих криков о пощаде, конечно же, — я гаденько скалюсь, это делает меня ещё больше похожим на крысу.

— Что с моим братом? — его голосом можно резать так же, как и моим лезвием.

— М-м-м… — снова облизываюсь, на этот раз мечтательно, — маленький Ронни ждёт, пока я закончу с тобой. Мой Лорд подарил его мне в награду, а уж я развлекусь как следует с таким подарочком.

— Мразь! — шипит он, пытаясь вырваться из оков, но лишь нелепо трепыхается, чем только ещё больше веселит меня.

— Если ты будешь хорошим мальчиком, то так и быть, я не буду слишком мучать малыша Ронни. Ты согласен? — я немного нервно хихикаю — это обещает быть интересным, ведь Светлые ставят жизни своих близких превыше своей собственной. А значит, Билл Уизли хоть и не скажет, где находится штаб остатков Ордена Феникса, но развлечёт меня по мере своих и моих возможностей.

— Что ты хочешь, тварь? — он не сводит с меня взгляда этих восхитительных синих глаз. Интересно, они на вкус такие же совершенные, какими кажутся? Мне определенно стоит это узнать.

— Послушания, — подхожу ближе и приподнимаю рукояткой кнута его подбородок, открывая чудесный вид на шею и лихорадочно бьющуюся на ней жилку — средоточие жизни. Хочется припасть к ней, запустить зубы, взгрызть, вспороть кожу, пустить кровь… Так, чтобы она била прямо в лицо, чувствовать её на своей коже… и наслаждаться этим. Но не стоит торопиться, у меня впереди ещё мно-о-го времени.

— И ты не тронешь Рона? — он явно мне не верит. Не доверяет — будет точнее.

Я перевожу взгляд с его шеи и снова пропадаю в этих глазах. Рука чуть дёргается в намерении прикоснуться к ним, выдавить, сжать в руке, чуть придавить… Рот наполняется вязкой слюной, зрение чуть расфокусировывается от нестерпимого желания. Рано. Не сейчас.

— Ну почему же, — мой голос чуть подрагивает, в нём появилась хрипотца, — ещё как трону — ведь он теперь мой.

— Какая же ты мразь, — шепчет Уизли.

— Ну почему же? — вновь повторяю я и ухмыляюсь. — Если ты выполнишь свою часть уговора, то я выполню свою. Чем дольше ты будешь послушной игрушкой и чем дольше останешься в сознании, то тем быстрее и безболезненнее умрёт твой брат.

— Ублюдок! — кричит он и снова дёргается в оковах.

— Так ты не согласен? — слегка удивляюсь и размашисто бью его в солнечное сплетение рукояткой кнута. Он рвано хватает ртом воздух и пытается согнуться, но оковы мешают.

— Твой ответ? — уже откровенно издеваясь, спрашиваю я.

Молчание.

— Я жду и ждать вечно не буду.

Он поднимает на меня ненавидящий взгляд:

— С чего я должен тебе верить?

— А ты разве мне что-то должен? — отвечаю я вопросом на вопрос. — Светлые вообще не должны верить нам.

— Я тебе и не верю!

— Но хочешь, — мой голос опускается до шепота, я подхожу к нему совсем близко, почти касаясь обнажённой кожи, чувствую дурманящий запах крови, который сводит меня с ума. — Так хочешь в это верить, что пойдёшь на всё и даже представишь, что у меня есть совесть и порядочность.