Спи, сладкая

— Я не знаю, где они, — глухо повторяет Блейз, откидываясь на жёсткую спинку стула и складывая руки на груди.

Аврор Ричардсон недоверчиво хмыкает — впрочем, как и всегда. Блейз уже устал считать эти его «хм-м-м», которые обязательно вырываются из худого аврорского горла с неприятно выступающим острым кадыком.

Каждый раз, когда одна и та же пятнистая сипуха приносит в своём изогнутом клюве толстый пергамент с острыми, тёмно-бардовыми, цвета запекшейся крови, кособокими буквами. Каждый раз, когда он спускается в лондонскую подземку, чтобы добраться до Аврората. Каждый раз, когда спускается в лифте на пятый этаж.

Каждый раз — каждый ёбаный раз! — сквозь тихое уханье совы, сквозь металлический голос, объявляющий название станции, сквозь тиканье лифта, отсчитывающего этажи, Блейзу слышится это недоверчивое «хм-м-м».

— Знаешь, почему я постоянно тебя вызываю? — спрашивает аврор.

Конечно же, Блейз знает. Потому что Министерство разыскивает скрывающихся Пожирателей. Потому что из-за природной тупости, присущей, как думает Блейз, большинству авроров, Ричардсон уверен, что эти самые скрывающиеся сдали все свои явки-пароли именно Блейзу.

— Потому что я уверен, что ты лжёшь! — торжественно заключает Ричардсон.

«Ты лжёшь!» — повторяет за хозяином кабинета золотистая секундная стрелка круглых настенных часов в золотистой же оправе.«Ты лжёшь!» — обличающе шелестят пергаменты на столе.«Ты лжёшь!» — чуть ли не вопит мерзкая земноводная тварь из своего стеклянного шара-аквариума в углу, просовывая длинный раздвоенный язык между чешуйчатых бескровных губ.

— Ну же, приятель, — сегодня Ричардсон решает поиграть в хорошего полицейского и даже не запугивает Блейза страшными карами, которые обязательно однажды свалятся на его голову, как снег с еловой лапы в зимнем лесу. — Разве тебе нравится твоя жизнь? Министерство может помочь тебе, если ты поможешь Министерству.

Блейз смотрит на лениво ползущую по кругу секундную стрелку. Ему хочется просто свалить отсюда, из этого кабинета, стены которого каждый раз устрашающе нависают над ним, будто бы стараясь обвинить во всех смертных грехах. Блейзу необходимо домой.

— Знаете, что? — ласково говорит Блейз, улыбаясь. Аврор чуть подаётся вперёд. — Министерство может пососать мой хуй полным составом.

Блейзу катастрофически необходимо домой. Он вихрем взлетает по лестнице в квартиру — Министерская программа, как же — перешагивает через ступеньку, чуть ли не бежит. Он мог бы аппарировать, но — вот неожиданность! — палочку отобрали ещё полгода назад.

Блейзу необходимо попасть домой так же, как мог бы быть необходим глоток воды после трёх дней скитаний по пустыне — только потому, что дома Дафна. Дафна, вот уже полгода вылетающая с каждой работы через неделю. Дафна, которая вот уже полгода жмётся к нему по ночам под одеялом. Дафна, которая тоже под надзором — так же, как и он.

Дафна, с которой что-то происходит. Что-то не то.

Блейзу страшно каждый раз, когда приходится оставлять её одну: когда он возвращается, Дафна совсем не в себе. Блейзу кажется, что кто-то замкнул клеммы в её голове неправильно, перепутал разноцветные провода, и теперь всё идёт совсем не правильно, не верно — катится куда-то вниз, по наклонной.

Блейз не знает, как всё исправить.

Его Дафна сидит, прислонившись спиной к батарее, притянув колени к груди, не реагируя ни на звук поворачивающегося ключа в замочной скважине, ни на глухие шаги Блейза. Он опускается напротив неё.

— Эй, — тихо говорит Блейз, касаясь своими тёмными ладонями бледного лица Дафны. Она поднимает на него глаза — у неё совершенно дикий, загнанный взгляд, зрачки нервно дёргаются. — Всё в порядке?

— Моё сердце, Блейз, — шепчет Дафна, облизывая сухие губы.

— Что? Что с твоим сердцем?

Из груди Дафны вырывается хриплый смешок. Её губы дрожат, расплываясь в улыбке, она дёргает головой и начинает истерически хохотать.

— Оно не бьётся, Блейз! Оно умерло — моё сердце! Оно мёртвое, совсем-пресовсем мёртвое, понимаешь?

Блейз не может понять, что происходит, что с ней — ему хочется, чтобы Дафна сказала, что это всего лишь шутка, что ей просто стало скучно, и она решила его разыграть. «Глупый-преглупый розыгрыш», — должна сказать она и потрепать его рукой по волосам.

Блейз бы выдохнул — облегчённо.

— Оно гниёт внутри меня! — кричит она, заливаясь смехом.

— Нет, — мотает головой Блейз. — Нет, Дафна, с твоим сердцем всё в порядке!

Она смотрит на его лицо — зрачки дрожат — никак не может сфокусировать взгляд. Блейз думает, что сейчас Дафна похожа на эту безумную Лейстрейнж — он видел её всего дважды, но ему хватило.

— Вытащи его, — тихо просит Дафна. — Оно разлагается, оно мёртвое, мёртвое-премёртвое. Я же не могу жить с таким сердцем!

Время для Блейза останавливается.