Фандом: Сотня. В этой большой семье оставался не менее большой пробел. Рано или поздно его стоило устранить.
Добавить в моё избранное
25 мин, 45 сек 19167
Харпер четко осознавала, что сделала это первой. Начала все это закономерное и давно всеми ожидаемое сладкое безумие. Она первая, оказавшись рядом с Мерфи, притянула его к себе и поцеловала — уверенно, как будто так и надо, как будто не в первый раз…
Она помнила, как ее обжигало мыслями о таком поцелуе еще на Ковчеге, в Верхнем секторе, когда она фыркала в ответ на наглые заигрывания — Мерфи-то просто хамил, причем не только ей, а она огрызалась вслух, удачно огрызалась, ему нравилось, — но про себя она всегда знала, что ей хотелось попробовать: как это, вот с ним. Потом-то эти мысли забились куда-то очень глубоко — то, какой сволочью Мерфи стал на Земле в первые же часы после приземления, отбило все чувственные желания. Но спустя полгода и целую жизнь все вернулось, здесь, на Кольце. Когда сволочь-Мерфи стал словно мимолетным кошмарным сном, а настоящий Джон — умный, сильный, неунывающий, надежный — всегда был рядом. И тяга к нему вернулась, несмотря на то, что Монти Харпер любила сильнее всего на свете. Но она же сама говорила Эмори, что неважно, сколько мужчин ты любишь, если все по-настоящему. Она сама тогда сказала, что у них тут просто нет другого выхода. Теперь, когда они оказались снова на Ковчеге, когда все иначе, когда они всемером стали друг другу ближе, чем когда бы то ни было с кем бы то ни было… Вопрос был только в том — кто и как сделает это первым. Ну вот, это была она и сейчас.
Это был вечер, когда Беллами ни с того, ни с сего устроил капитальный выходной, запретив Рейвен планировать какие-то работы на вторую половину дня. Харпер подозревала, что это было связано с поломкой гидрогенератора.
Рейвен и Монти двое суток провели в мастерских, Беллами и Эхо помогали, чем могли, но явно больше мешали, Эмори и Харпер пытались как-то обеспечить всех едой хоть в сухом варианте и не позволить загнуться посадкам в гидропонном, Мерфи в костюме химзащиты с баллоном кислорода с разрешения Беллами совершил три вылазки в еще не исследованную отрезанную часть Кольца, в дальние секторы, притащил кучу каких-то деталек и плат, которые Рейвен даже удостоила вниманием и восхищением, но запасного гидрогенератора там не нашлось. Когда же все-таки удалось запустить отремонтированный агрегат, то полную мощность он так и не выдал, и пока у кого-то не появится идей, как увеличить производство воды, они будут жить на урезанном водном пайке.
По Монти и Рейвен было понятно, что если они не перестанут вот прямо сейчас думать, то у них буквально взорвутся мозги. Эхо с Беллами физически устали, но не сильнее, чем в конце любого рабочего дня, Харпер и Эмори больше перенервничали за остальных, чем устали, а вот на Мерфи было тяжко смотреть — Харпер подозревала, что именно его зеленовато-бледное лицо и стало последней каплей для Беллами. Отобрав у Мерфи баллон для четвертого выхода в Кольцо, он решительно и бесповоротно объявил абсолютный выходной до завтрашнего утра. Пока все живы и в своем уме. Протестовать не стала даже Рейвен, видимо, перезагрузку мозгов она лишней не считала. Думать, что Рейвен сдалась и опустила руки, Харпер не хотела. Нет, просто все устали.
Коллективные посиделки в этот раз быстро развалились. Беллами вполголоса что-то обговорил с уже порозовевшим и относительно ожившим Мерфи, первым поднялся, отчетливо сказав напоследок:
— И никаких походов в Кольцо до завтрашнего утра!
— Слушаюсь, мой командир, — устало отсалютовал Мерфи, и Харпер поняла, что он действительно вымотался, раз даже из упрямства протестовать не будет.
— Харпер, поможешь Эмори довести этого энтузиаста до кровати? — вдруг спросил Беллами, и она кивнула, не успев понять — он беспокоится, как бы Мерфи не сбежал гулять по Кольцу, или, наоборот, как бы Эмори его не уронила по дороге к каюте.
Беллами с Эхо как-то очень слаженно и бодро увлекли Рейвен в сторону почему-то жилища Беллами, а они вчетвером вот так и оказались в каюте Мерфи и Эмори — Монти не захотел отпускать Харпер и составил им компанию.
По дороге Эмори, заботливо поддерживая Мерфи под правую руку, через плечо рассказывала Монти про какой-то чудесный, возвращающий силы отвар из травы, которую она выращивала из завалявшихся в ее карманах семян в отведенном ей контейнере гидропонного отсека. Она через фразу повторяла рефреном: «Хоть ты и говорил, что это бессмысленно», — а Монти молча кивал.
— Она и на Земле дает цветы дважды в год, а тут с твоим ускоренным ростом — уже третий раз цветет, — гордо сообщила Эмори. — А ты говорил, что семена не взойдут! Вот сейчас я вас отваром напою, и вы быстро в норму придете…
— Рейвен напои, — слабо фыркнул Мерфи и снова попытался высвободиться из хватки-поддержки Харпер слева: — Я сам.
— Сам, сам. Не я ж за тебя шагаю, — успокоила его Харпер, не разжимая рук. — А Рейвен сейчас занята, ей не до отваров.
— Придется нам, — вздохнул он, еще раз дернулся и успокоился, сосредоточившись на шагах.
Она помнила, как ее обжигало мыслями о таком поцелуе еще на Ковчеге, в Верхнем секторе, когда она фыркала в ответ на наглые заигрывания — Мерфи-то просто хамил, причем не только ей, а она огрызалась вслух, удачно огрызалась, ему нравилось, — но про себя она всегда знала, что ей хотелось попробовать: как это, вот с ним. Потом-то эти мысли забились куда-то очень глубоко — то, какой сволочью Мерфи стал на Земле в первые же часы после приземления, отбило все чувственные желания. Но спустя полгода и целую жизнь все вернулось, здесь, на Кольце. Когда сволочь-Мерфи стал словно мимолетным кошмарным сном, а настоящий Джон — умный, сильный, неунывающий, надежный — всегда был рядом. И тяга к нему вернулась, несмотря на то, что Монти Харпер любила сильнее всего на свете. Но она же сама говорила Эмори, что неважно, сколько мужчин ты любишь, если все по-настоящему. Она сама тогда сказала, что у них тут просто нет другого выхода. Теперь, когда они оказались снова на Ковчеге, когда все иначе, когда они всемером стали друг другу ближе, чем когда бы то ни было с кем бы то ни было… Вопрос был только в том — кто и как сделает это первым. Ну вот, это была она и сейчас.
Это был вечер, когда Беллами ни с того, ни с сего устроил капитальный выходной, запретив Рейвен планировать какие-то работы на вторую половину дня. Харпер подозревала, что это было связано с поломкой гидрогенератора.
Рейвен и Монти двое суток провели в мастерских, Беллами и Эхо помогали, чем могли, но явно больше мешали, Эмори и Харпер пытались как-то обеспечить всех едой хоть в сухом варианте и не позволить загнуться посадкам в гидропонном, Мерфи в костюме химзащиты с баллоном кислорода с разрешения Беллами совершил три вылазки в еще не исследованную отрезанную часть Кольца, в дальние секторы, притащил кучу каких-то деталек и плат, которые Рейвен даже удостоила вниманием и восхищением, но запасного гидрогенератора там не нашлось. Когда же все-таки удалось запустить отремонтированный агрегат, то полную мощность он так и не выдал, и пока у кого-то не появится идей, как увеличить производство воды, они будут жить на урезанном водном пайке.
По Монти и Рейвен было понятно, что если они не перестанут вот прямо сейчас думать, то у них буквально взорвутся мозги. Эхо с Беллами физически устали, но не сильнее, чем в конце любого рабочего дня, Харпер и Эмори больше перенервничали за остальных, чем устали, а вот на Мерфи было тяжко смотреть — Харпер подозревала, что именно его зеленовато-бледное лицо и стало последней каплей для Беллами. Отобрав у Мерфи баллон для четвертого выхода в Кольцо, он решительно и бесповоротно объявил абсолютный выходной до завтрашнего утра. Пока все живы и в своем уме. Протестовать не стала даже Рейвен, видимо, перезагрузку мозгов она лишней не считала. Думать, что Рейвен сдалась и опустила руки, Харпер не хотела. Нет, просто все устали.
Коллективные посиделки в этот раз быстро развалились. Беллами вполголоса что-то обговорил с уже порозовевшим и относительно ожившим Мерфи, первым поднялся, отчетливо сказав напоследок:
— И никаких походов в Кольцо до завтрашнего утра!
— Слушаюсь, мой командир, — устало отсалютовал Мерфи, и Харпер поняла, что он действительно вымотался, раз даже из упрямства протестовать не будет.
— Харпер, поможешь Эмори довести этого энтузиаста до кровати? — вдруг спросил Беллами, и она кивнула, не успев понять — он беспокоится, как бы Мерфи не сбежал гулять по Кольцу, или, наоборот, как бы Эмори его не уронила по дороге к каюте.
Беллами с Эхо как-то очень слаженно и бодро увлекли Рейвен в сторону почему-то жилища Беллами, а они вчетвером вот так и оказались в каюте Мерфи и Эмори — Монти не захотел отпускать Харпер и составил им компанию.
По дороге Эмори, заботливо поддерживая Мерфи под правую руку, через плечо рассказывала Монти про какой-то чудесный, возвращающий силы отвар из травы, которую она выращивала из завалявшихся в ее карманах семян в отведенном ей контейнере гидропонного отсека. Она через фразу повторяла рефреном: «Хоть ты и говорил, что это бессмысленно», — а Монти молча кивал.
— Она и на Земле дает цветы дважды в год, а тут с твоим ускоренным ростом — уже третий раз цветет, — гордо сообщила Эмори. — А ты говорил, что семена не взойдут! Вот сейчас я вас отваром напою, и вы быстро в норму придете…
— Рейвен напои, — слабо фыркнул Мерфи и снова попытался высвободиться из хватки-поддержки Харпер слева: — Я сам.
— Сам, сам. Не я ж за тебя шагаю, — успокоила его Харпер, не разжимая рук. — А Рейвен сейчас занята, ей не до отваров.
— Придется нам, — вздохнул он, еще раз дернулся и успокоился, сосредоточившись на шагах.
Страница 1 из 7
