Последние гастроли

— Попробуйте, — поощрил я его. — Будет хотя бы что вспомнить, даже если не получится. Но не зря же синьор Грацци пытался передать вам свой опыт и возлагал большие надежды. Я не знал его, скажите вы: он был хорошим учителем?

— Да, дотторе! — с воодушевлением воскликнул скрипач. — Чезаре… — и он перешел на итальянский, сочтя, видимо, английский недостаточно выразительным для передачи своих чувств.

— Вот видите, — улыбнулся я. — А вы, я уверен, хороший ученик. Не могли же усилия вашего друга пропасть даром. Но давайте вернёмся к первоначальному предмету разговора. Вы понимаете: у нас не так много времени. Если хотите, то время просто поговорить ещё будет. А сейчас я должен поскорее доставить мистеру Холмсу информацию по делу.

— Конечно, я понимаю.

Санторо всё же заметно оживился. Разговор ему, несомненно, помог.

— Утро, да?

Он вздохнул, но всё же вполне внятно рассказал о том, что случилось со времени его пробуждения и до его ухода из отеля. К сожалению, он не смог прибавить ничего нового. И мне бы раскланяться и уйти, но тут во мне взыграло ретивое, что называется, и я стал выпытывать малейшие детали, памятуя о напутствии Холмса.

И я смог, как мне показалось, кое-что разузнать. Например, что газета с пасквилем лежала между «Таймс» и«Дейли телеграф». Что синьора Грацци вначале весьма позабавил маленький букетик фиалок, который, как сказал официант, просила передать неизвестная поклонница. Что официант, обслуживавший их, был тем же, что и накануне, и за день до того.

— Это я.

Войдя в нашу гостиную, я застал Холмса сидящим у камина с трубкой в зубах.

Но на столике перед ним стоял пустой бокал и початая бутылка бренди.

— Ага. Вижу, что Джонсон приходил, — я с надеждой посмотрел на моего друга, но тот только вяло рукой махнул.

— Приходил. И всей-то ценной информации у него — хватило бы сообщить в двух фразах. Вайперу были срочно нужны деньги, чтобы покрыть карточный долг, поэтому он просто ухватился за предложение анонима, который и заказал ему статью. Он согласился и получил примерный план и кое-какие наброски. Оплата была совершена по факту вечером, после того концерта, на котором мы с вами побывали. Неизвестный назначил Вайперу встречу у третьего фонаря, слева от входа в Альберт-холл и не опоздал. Лицо Вайпер из кэба не разглядел — помешала тень и шляпа мужчины, которую тот надвинул себе почти на самые брови — писака передал номер газеты и получил конверт с деньгами.

— У меня информации немногим больше, — сказал я, присаживаясь в кресло напротив него. Я был огорчен тем, что пока нам не удалось достаточно продвинуться. — Газета, которую не выписывал отель, оказалась в пачке других на тележке с завтраком. Это самое важное, что вспомнил Бруно. Он… — я помедлил, — он очень расстроен.

Холмс только тихо вздохнул.

— Вижу, что вы очень деликатны в выборе эпитетов, мой дорогой. А что официант? Вы не пробовали найти его и поговорить?

— Пробовал. Но он своё отработал и пошёл домой. Я взял его адрес.

Я положил на стол свой блокнот с заметками, открытый на страничке, где я под диктовку всё ещё облегченно вздыхающего мистера Чедвика записал имя и адрес официанта. По словам управляющего, это был самый обычный парень лет двадцати, достаточно сообразительный и привлекательный, чтобы работать в приличном отеле. Проблем он не доставлял, никаких жалоб от клиентов и коллег не поступало. После отеля я заскочил к инспектору Хопкинсу, и тот оказал мне любезность, проверив по картотеке, — криминального прошлого у парня тоже не было.

— Что ж, давайте поедем к нему и попробуем поговорить, — промолвил Холмс.

Он тоже был явно… расстроен. Для него это дело оказалось слишком личным. Нельзя сказать, что он плыл по течению — факты открывались нам с трудом, и тут уж ничего нельзя было поделать, но если и раньше он порой слишком переживал за клиента, что говорить теперь.

Парень, который был нам нужен, жил на L— стрит в малюсеньком доме, узком, как шкаф. Он и ему подобные дома, видимо, доживали последние дни свои. Бурное строительство пока что не добралось до этой улочки. Диксон снимал комнату у некой миссис Уилсон, вдовы, чей покойный муж когда-то тоже служил в «Расселе» — поваром.

Холмс попросил кэбмена подождать нас, и это было разумной предосторожностью. Едва ли нам удалось быстро найти экипаж в этом забытом богом уголке Большого Лондона. Он постучал в дверь концом трости. Пожилая женщина, открывшая дверь, посмотрела на нас не слишком дружелюбно, но кажется, наш внешний вид рассеял её подозрения настолько, что нам даже было дозволено переступить порог. Дом, хоть и небогатый, выглядел довольно опрятно. Сама хозяйка, несмотря на возраст, выглядела здоровой и крепкой.

— Миссис Уилсон, — я коснулся полей шляпы, здороваясь. — Нам нужно поговорить с вашим жильцом, Руди Диксоном. Он здесь?

— Он что-то натворил?