Окно (правдивая история семейства Дарлинг)

Тот вечер проносился перед глазами миссис Дарлинг сотни раз. Суматоха сборов. Странное поведение собаки. Невесть куда запропастившиеся запонки: они опаздывали в гости, проклятые застежки никак не хотели находиться. Венди, такая повзрослевшая, отчего-то задумчивая, Джон в цилиндре, надетом будто бы смеха ради, но серьезный, так похожий на отца, и Майкл, путающийся в пижаме — совсем еще малыш, всё никак не может расстаться с плюшевым мишкой… Фраза Джорджа врезается в память:

— Дорогая, может, стоит закрыть окно? Там так холодно, боюсь, дети простудятся. Ты не помнишь, случайно, я не подсчитывал, во сколько нам обойдется скарлатина?

Тусклый свет трёх газовых рожков — Майкл всё ещё боится засыпать в темноте.

Поцеловать каждого перед сном.

Внизу муж сажает Нэну на цепь, та обиженно скулит, подвывает — расстроилась, конечно. Затворить окно, закрыть наглухо — поддается плохо, нужно дёрнуть резче, нажать… Всё, можно не бояться сквозняков.

Поправить прическу, оглядеться — ничего не забыли? Взгляд цепляется за небольшое пятнышко на стене… Надо же, как выцвели обои в детской, всего год прошел — Венди отчего-то выбрала зелёные, а мальчики не возражали, — и уже поблекли, снова придется менять… Затраты, затраты, и Джордж опять будет расстраиваться и пересчитывать по нескольку раз их семейный бюджет — второй год не получится вывезти детей из Лондона на лето…

— Ты скоро, дорогая?

— Уже иду, милый!

Званый ужин этот — нудный, затянувшийся, смешавшийся цветными пятнами изысканных дамских туалетов и чёрными фалдами фраков, подсвеченный бликами начищенных туфель — все никак не заканчивается, и послевкусие горькое, холодящее. Неспокойно на сердце.

— Джордж, милый, как ты думаешь, с детьми все в порядке?

— Конечно, в порядке, дорогая. Наверное, они уже давно спят.

И кажется, будто бы это не внезапно поднявшийся ветер завывает, что не снегом заметает мостовую, а живое существо плачет, ноет, скулит жалобно…

— Джордж, это же Нэна!

Бежать, бежать изо всех сил, оскальзываясь, на ходу натягивая плащ, вцепившись в оборванную холодную цепочку, едва поспевая за собакой, несущейся мимо тусклых фонарей сквозь лондонский туман, сквозь метель — откуда столько снега? — только бы успеть… Нэна выбрасывает лапы с такой скоростью, что случайно попавший на ее пути фонарщик не удерживается на ногах и падает прямо под колёса двуколки, кучер едва успевает остановить испуганную лошадь… Потом, всё потом — всего шесть домов осталось, уже виднеется окно в детской, отражение луны в нем — узкое, деформированное. Неправильное.

Бежать по лестнице, проклиная высокие пролеты и третий этаж — отличный дом, современное отопление, всего двенадцать фунтов в год — распахнуть дверь… Не дышать.

Рядом заходится в кашле посеревший, постаревший разом на десять лет Джордж. В детскую — не разуваясь, зажимая лицо перчатками, распахнуть окно… Не поддается — налечь посильнее. Трещит, ломается рама.

Поздно.

Ни звука, ни дыхания. Тихий, едва слышный свист. Отличный дом, современное отопление, всего двенадцать фунтов в год.

Джордж садится посреди комнаты — как есть, в выходном костюме, прямо в грязноватую лужицу подтаявшего снега, натекшую с галош, и закрывает лицо руками. Окна нараспашку, хлопает створка — резко, нервно бьется.

Так же резко и внезапно всхлипывает Джордж.

Он рыдает — страшно, горько, давится сухим комком в горле.

Дети спят.

— Они ведь спят, дорогой?

— Да. Да, милая, — отвечает он вечность спустя. — Конечно же, спят. Давай пока не будем их будить, хорошо?

Жильцы соседних квартир толпятся на пороге. Полисмены нахохлившимися галками снуют туда-сюда, разнося грязь по всему дому, разрушая идеальную чистоту гостиной. Печальный газовщик чёрными от въевшейся копоти руками перекрывает вентиль. Все что-то говорят, куда-то её ведут, пытаются чем-то напоить, она отталкивает чашку… Всё смешалось, а миссис Дарлинг всё ещё тихо сидит на полу точно в центре комнаты, опершись спиной на собачью будку, боясь разбудить детей. Хлопает сломанная створка. В комнату залетает снег.

По ковру в гостиной топчутся новые, незнакомые — в черных костюмах, торжественные, строгие, с ними ещё один врач — неужели кто-то из детей заболел? Эти, в костюмах, что-то говорят — кажется, хотят забрать… Куда? В госпиталь? Они же спят, просто спят, посмотрите… Нет-нет, не смейте будить их, не трогайте, не прикасайтесь!

Забытье.

— Милая, съешь хоть что-нибудь, — устало шепчет утро мистер Дарлинг, разливая чай.

— А где Лиза? — Зубы выстукивают барабанную дробь на ободке тонкого фарфора. Любимая чашка Венди.

— Прислуга попросила расчёт, — отвечает он.

В углу, где стояла раньше собачья миска, лежит ошейник с обрывком цепи.

— А Нэна?

— И Нэна… Тоже попросила.