Да, я — монстр

Нравится, когда кричит и плачет, а потом, словно в бреду, говорит о том, что ее найдут, а меня посадят. Да, тебя найдут, но уже изуродованную, распиленную на множество частей, без почек под кустом в парке. Ну, в крайнем случае, если мне будет лень, я не буду выносить твои останки и оставлю их здесь. Тогда тебя найдут позже.

Но найдут, слышишь! Тупая шлюха! Улыбаюсь и начинаю двигаться. Кровь из твоего глаза падала большими каплями на пол. Как приятно осознавать, что ты анальная девственница. Хоть где-то я у тебя первый. Ты сжимаешь кулаки и тихо скулишь.

Мне не нравится это непонятное сопение. Когтями вцепляюсь в твое бедро и сжимаю его. Ты снова кричишь, тебе снова больно. Сквозь туман боли и отчаяния ты шепчешь невнятно и еле выговаривая:

— Гори в Аду, сука.

— Милая, мы обязательно там встретимся, — шепчу я и резко двигаю бедрами вперед, входя в тебя глубже.

У тебя нет сил. Твои колени стерлись в мясо. В моей голове уже рисуются картинки твоей смерти. Я буду убивать тебя крайне жестоко. Что со мной — сам не знаю. Однако, только от представления твоего бездыханного тела, чуть ли не мурашками покрываюсь.

— Прошу, хватит, — плачешь и закусываешь губу.

— Еще чуть-чуть, потерпи, — приторно-сладким голосом прошептал тебе на ухо и ускорил темп.

Мне нравится, я разжимаю твое бедро, и из ран течет струйками кровь. Я провожу когтями по твоей пояснице, слегка царапая нежную кожу. Кончаю в тебя и выхожу из твоего тела. Твой глаз опух от слез, а второй еще слегка кровоточит. Вдыхаю твой запах. Такие смешанные нотки. Кровь, сперма, пот, слезы. В ушах ритм твоего сердца. Стучит, словно вот-вот остановится. Твои руки и губы дрожат. Я улыбаюсь.

— Скажи что-нибудь, — тихо шепчу и приближаюсь к твоему плечу.

— Я тебя ненавижу, — шепчешь в ответ и закрываешь глаз.

— Отлично, — впиваюсь клыками в твою кожу. Жадно испиваю твоей крови.

Рукой сжимаю твою грудь, а ведь в первый раз я не смог оценить твои прекрасные формы. Твоя грудь такая упругая, аккуратная. Твоя попа тоже прекрасна. Моя самая любимая жертва. Ты тихо стонешь от грубых ласк твоей груди. Ну, говорил же — мазохистка. Другая на твоем бы месте рыдала, но ты решаешь стонать и получать удовольствие от ласк маньяка!

Интересно, а твой будущий муж знал, что ты настолько любишь боль? Ай, мне все равно. Спускаюсь к твоим ключицам и снова кусаю. Ты закусываешь губу и тихо стонешь в ответ на мой укус.

— Мазохистка, — ехидно произношу и жду ответа, который пришел слегка в другом виде.

Ты выгибаешься и стонешь то ли от нахлынувшей боли, то ли от удовольствия. Ставлю руки по две стороны твоей головы и вхожу. Ты закусываешь губу и отворачиваешь голову. Стыдно смотреть в лицо маньяку, от действий которого, ты получаешь удовольствия?

Ты обхватываешь меня ногами. Я просто улыбаюсь. Кажется, тебе нравятся ласки своего насильника. А теперь скажи. Лучше все-таки я или те двое из переулка? Хотя зачем знать очевидный ответ. Ты скажешь, что лучше те, но, наверное, даже не подозревала о том, что те двое сутенеры. Они хотели испробовать тебя и продать какому-нибудь жирному богачу, который будет иметь тебя, как последнюю суку. Иногда даже бить. И это будет продолжаться всю твою жалкую жизнь.

Я может не лучший вариант, но хотя бы ты получаешь удовольствие. Так что радуйся, шлюха. Ты протяжно стонешь и закрываешь глаза. Последние толчки и я изливаюсь в тебя. Надеваю боксеры с джинсами и смотрю на твое тело.

— Ты так быстро поддалась, а кричала, что никогда, — складываю все свои инструменты в чемодан, и жду, когда ты откроешь глаз.

— Ну, извини, что не сопротивлялась тебе и не доставляла этим больше удовольствия! — язвительно выкрикнула и закрыла себе рот рукой, в судорожном страхе понимая, что сказала это убийце.

— Этого мне и не хватало, — улыбаюсь и ухожу, напоследок произношу: — Тебе осталось немного, шлюха, потерпи!

Ты обессиленно упала и заплакала. Теперь ты потеряла последнюю надежду на свободу. Какая прелесть…

Сегодня в моих планах твоя смерть. И не волнуйся, убью я тебя очень изощренно. Захожу в этот побитый временем подвал и подхожу к тебе. Какая же ты жалкая. Свернулась и начала плакать. Противно на тебя смотреть. Хотя… Я и не смотрю, в общем. Подхожу к тебе, и ты поднимаешь свою голову. Смотришь таким взглядом, что противно становится. Опускаюсь на корточки и тяну тебя к себе.

— Как ты думаешь, сколько тебе осталось?

— Сегодня убьешь, да? — ты судорожно вздыхаешь и смотришь на меня ненавистным взглядом.

— Ты как всегда права, — самодовольно улыбаюсь и впиваюсь в твои губы голодным поцелуем. Терзаю их зубами и пью твою кровь. Ты слабо отвечаешь, но все же боишься перейти грани дозволенного.

Отпускаю тебя и подхожу с хирургическими ножницами, которые чаще всего используют для обрезания пуповины.