Фандом: Гарри Поттер. Вот, оказывается, какая она — любовь! Совсем не такая, как описывают в книжках. Первая часть дилогии.
Добавить в моё избранное
34 мин, 54 сек 14890
Кто мог пройти сюда и оставить странный предмет?!
Коробочка была определённо подарочной. Лили с опаской повертела её в руках, попыталась, как сумела, проверить волшебной палочкой. Может, это Северус устроил ей такой сюрприз? Ответный. Кто же ещё? А что, Снейп вполне способен придумать что-то хитро-волшебное. Однако не рано ли для подарка? Сегодня же только двадцать восьмое января, День рождения у Лили послезавтра.
Не желая разворачивать подарок при любопытных подругах, она поторопилась до их возвращения снять обёртку. Когда пальцы коснулись бумаги с «живыми» бутонами, по комнате разнёсся нежнейший цветочный аромат и мгновенно закружил голову. Ах, какое милое колдовство! Северус просто гениальный волшебник.
Едва Лили подковырнула ногтем картонную крышку, из коробочки тут же выпорхнула малюсенькая птичка и принялась нарезать круги по спальне. Похожая на ласточку, золотистая, она кружилась-кружилась — а Лили завороженно наблюдала за ней, опомнившись, когда та, на лету коснувшись её волос, внезапно села на плечо и умильно наклонила головку. В клюве птичка держала невесомую жёлтого металла цепочку, которую обернула вокруг своей тоненькой шеи — и внезапно окаменела. В буквальном смысле. Превратилась в кулон — насколько могла судить Лили, из пирита (этот крапчато-золотистый минерал было трудно с чем-то перепутать).
Ещё из коробочки на кровать выпала небольшая открытка, на которой витиеватым почерком, словно в старинных рукописях, было написано:
«Лили, дорогая. Не пугайся, это подарок от Нарциссы Блэк, безделушка. Прошлой весной я совершенно забыла тебя поблагодарить за оказанную очень важную для меня услугу. Случайно узнала о скором Дне твоего рождения и решила исправить свою невежливость. Ничего, что подарок ты получишь раньше времени, потом у меня не будет возможности вручить тебе его незаметно. Будь счастлива, зеленоглазая птичка, чаще улыбайся, летай высоко и никого не бойся. Только так и стоит жить.»
С множеством наилучших пожеланий, Н. Б.
Ей бы радоваться, скакать на одной ножке, подбрасывать к потолку подушки — ведь сама Галадриэль одарила её, обычную девчонку, таким чудом. А она, дурёха, сжимая в кулаке пиритовую ласточку, промокала рукавом щиплющиеся слёзы и шмыгала носом.
Вот, оказывается, какая она — любовь! Совсем не такая, как описывают в книжках. Никаких тебе рыцарей и принцев, приключений, бабочек в животе, неземных наслаждений, стихов под луной, магнетических взглядов и расцвеченного всеми цветами радуги счастья. Поцелуи и прочие глупости, придуманные взрослыми? Вздор! Любовь — это когда хочется то плакать, то смеяться, когда голос или мимолётный взгляд любимого человека даёт силы жить и улыбаться каждому дню, когда одно лишь осознание, что он где-то, пусть и далеко от тебя, ходит по земле, дышит, любуется рассветами и закатами, слушает музыку, читает книги и хотя бы изредка вспоминает о тебе, помнит твоё имя, — заставляет сердце выскакивать из груди и виться высоко-высоко острокрылой птахой. Любовь — это когда ты становишься кем-то другим. Лучше или хуже — кто знает? Ты чувствуешь непоправимость этого волшебного превращения, неизлечимость мутации и ясно осознаёшь, что отныне у тебя нет пути назад, в прежнюю жизнь, где не было твоего любимого. Любимой…
Лили в последний раз шмыгнула носом, насухо вытерла глаза и поклялась себе, что больше никогда, что бы ни случилось в жизни, не будет плакать. Только улыбаться. Всем и всегда, хорошим людям и плохим, друзьям и врагам, тем, кому она дорога и даже тем, кто, возможно, когда-нибудь захочет причинить ей зло. Колдунья Лили Эванс выбрала свою магию, своё оружие — доброе сердце и улыбку. Потому что ласточки не бывают злыми, хмурыми и гадкими.
Она разжала ладонь, нежно, немного стыдясь своего порыва, чмокнула подвеску-птичку в клюв и, подмигнув ей, повесила на шею. Спрятала под блузку и счастливо вздохнула.
Две птицы кружили над междуречьем Андуина и Келебранта, роскошный белоснежно-серебристый лебедь в жемчужной короне и маленькая ласточка, перья которой отливали золотом. Западный ветер силился отнести их к Мглистым горам, но, заложив широкий круг, птицы всякий раз возвращались. Они купались в тёплых воздушных волнах, нежились в лучах солнца, прорывающегося из-под вуали высоких облаков, и радовали Лориэн своими песнями. На два голоса, слаженным красивым дуэтом лебедь и ласточка пели об Эпохах, о величии эльфов и мудрости людей, о прекрасном городе Карас Галадон, об огромных деревьях мэллирн, о благоухании мёда, о магии, защищающей от сил зла, о войнах прошлых и будущих лет, о вечнозелёной траве Кургана Горестной Скорби. И, конечно же, о любви. Чудеснее песен Край сновидений не слыхал.
Коробочка была определённо подарочной. Лили с опаской повертела её в руках, попыталась, как сумела, проверить волшебной палочкой. Может, это Северус устроил ей такой сюрприз? Ответный. Кто же ещё? А что, Снейп вполне способен придумать что-то хитро-волшебное. Однако не рано ли для подарка? Сегодня же только двадцать восьмое января, День рождения у Лили послезавтра.
Не желая разворачивать подарок при любопытных подругах, она поторопилась до их возвращения снять обёртку. Когда пальцы коснулись бумаги с «живыми» бутонами, по комнате разнёсся нежнейший цветочный аромат и мгновенно закружил голову. Ах, какое милое колдовство! Северус просто гениальный волшебник.
Едва Лили подковырнула ногтем картонную крышку, из коробочки тут же выпорхнула малюсенькая птичка и принялась нарезать круги по спальне. Похожая на ласточку, золотистая, она кружилась-кружилась — а Лили завороженно наблюдала за ней, опомнившись, когда та, на лету коснувшись её волос, внезапно села на плечо и умильно наклонила головку. В клюве птичка держала невесомую жёлтого металла цепочку, которую обернула вокруг своей тоненькой шеи — и внезапно окаменела. В буквальном смысле. Превратилась в кулон — насколько могла судить Лили, из пирита (этот крапчато-золотистый минерал было трудно с чем-то перепутать).
Ещё из коробочки на кровать выпала небольшая открытка, на которой витиеватым почерком, словно в старинных рукописях, было написано:
«Лили, дорогая. Не пугайся, это подарок от Нарциссы Блэк, безделушка. Прошлой весной я совершенно забыла тебя поблагодарить за оказанную очень важную для меня услугу. Случайно узнала о скором Дне твоего рождения и решила исправить свою невежливость. Ничего, что подарок ты получишь раньше времени, потом у меня не будет возможности вручить тебе его незаметно. Будь счастлива, зеленоглазая птичка, чаще улыбайся, летай высоко и никого не бойся. Только так и стоит жить.»
С множеством наилучших пожеланий, Н. Б.
Ей бы радоваться, скакать на одной ножке, подбрасывать к потолку подушки — ведь сама Галадриэль одарила её, обычную девчонку, таким чудом. А она, дурёха, сжимая в кулаке пиритовую ласточку, промокала рукавом щиплющиеся слёзы и шмыгала носом.
Вот, оказывается, какая она — любовь! Совсем не такая, как описывают в книжках. Никаких тебе рыцарей и принцев, приключений, бабочек в животе, неземных наслаждений, стихов под луной, магнетических взглядов и расцвеченного всеми цветами радуги счастья. Поцелуи и прочие глупости, придуманные взрослыми? Вздор! Любовь — это когда хочется то плакать, то смеяться, когда голос или мимолётный взгляд любимого человека даёт силы жить и улыбаться каждому дню, когда одно лишь осознание, что он где-то, пусть и далеко от тебя, ходит по земле, дышит, любуется рассветами и закатами, слушает музыку, читает книги и хотя бы изредка вспоминает о тебе, помнит твоё имя, — заставляет сердце выскакивать из груди и виться высоко-высоко острокрылой птахой. Любовь — это когда ты становишься кем-то другим. Лучше или хуже — кто знает? Ты чувствуешь непоправимость этого волшебного превращения, неизлечимость мутации и ясно осознаёшь, что отныне у тебя нет пути назад, в прежнюю жизнь, где не было твоего любимого. Любимой…
Лили в последний раз шмыгнула носом, насухо вытерла глаза и поклялась себе, что больше никогда, что бы ни случилось в жизни, не будет плакать. Только улыбаться. Всем и всегда, хорошим людям и плохим, друзьям и врагам, тем, кому она дорога и даже тем, кто, возможно, когда-нибудь захочет причинить ей зло. Колдунья Лили Эванс выбрала свою магию, своё оружие — доброе сердце и улыбку. Потому что ласточки не бывают злыми, хмурыми и гадкими.
Она разжала ладонь, нежно, немного стыдясь своего порыва, чмокнула подвеску-птичку в клюв и, подмигнув ей, повесила на шею. Спрятала под блузку и счастливо вздохнула.
Две птицы кружили над междуречьем Андуина и Келебранта, роскошный белоснежно-серебристый лебедь в жемчужной короне и маленькая ласточка, перья которой отливали золотом. Западный ветер силился отнести их к Мглистым горам, но, заложив широкий круг, птицы всякий раз возвращались. Они купались в тёплых воздушных волнах, нежились в лучах солнца, прорывающегося из-под вуали высоких облаков, и радовали Лориэн своими песнями. На два голоса, слаженным красивым дуэтом лебедь и ласточка пели об Эпохах, о величии эльфов и мудрости людей, о прекрасном городе Карас Галадон, об огромных деревьях мэллирн, о благоухании мёда, о магии, защищающей от сил зла, о войнах прошлых и будущих лет, о вечнозелёной траве Кургана Горестной Скорби. И, конечно же, о любви. Чудеснее песен Край сновидений не слыхал.
Страница 10 из 10
