Фандом: Гарри Поттер. Вот, оказывается, какая она — любовь! Совсем не такая, как описывают в книжках. Первая часть дилогии.
Добавить в моё избранное
34 мин, 54 сек 14889
Страшно округляя глаза, девушки шушукались, да и от парней иногда проскальзывали колкие выражения о том, что две эти семикурсницы — самые настоящие любовницы. Отношения, шуры-муры и — о боже! — секс! Магглы таких называют лесбиянками. Какое неприятное слово — как плохо отрегулированная струна, готовая вот-вот лопнуть и порезать пальцы музыканту. Хогвартцы говорили более романтичное «розовые» и вертели пальцем у виска: сумасшедшие они, эти извращенки. Ну ладно Хоукинс — с первого курса была какой-то странной, но — Блэк! Младшей из дочерей такой знаменитой семьи, едва ли не красивейшей невесте магической Британии, не пристало заниматься подобными вещами. Особенно учитывая, что она ещё с колыбели помолвлена с блистательным Люциусом Малфоем, который не намерен отказываться от этого брака. Вот такой пирог получается! Он любит её, а она любит… другую… Всех подробностей этого скандала второкурсница Лили в силу возраста, конечно же, не знала (и слава Мерлину!), однако то, что доходило до её слуха, включая скабрёзности, было очень неприятно. Далеко не все сплетники пару Хоукинс-Блэк осуждали, многие, наоборот, восхищались смелостью, свободным нравом девушек и верили в их любовь, но всё равно считали их безумными или, как минимум, играющими с огнём…
А Лили и не знала, что думать… Она видела (хотя розовая парочка не афишировала свой роман и в стенах школы вела себя более чем прилично) и ещё глубже — чувствовала, что Нарцисса нежно привязана к подруге и, возможно, испытывает к ней сильные чувства, которым Лили, надо признаться, завидовала. Это же так романтично и прекрасно, когда тебя любит сама владычица эльфов… Но это обидно и даже больно — когда она, всецело владеющая твоим сердцем, дарит любовь не тебе… Однако что же поделать, если ты родилась не вовремя — на целых пять лет позже, чем хотела бы, и теперь не имеешь ни единого шанса не только стать для предмета своего обожания близким другом, но и просто общаться с ней на равных. Лили Эванс всегда останется для Нарциссы Блэк малышкой, птичкой, да ещё и гриффиндоркой. Разница в возрасте, противоборствующий факультет, плюс магглорождённая — слишком много препятствий для сближения. Лили прекрасно отдавала себе в этом отчёт, но в мечтах всё же часто представляла себя взрослой и красивой, сидящей за одной партой с Нарциссой Блэк, гуляющей с ней рука об руку по берегу Чёрного озера, по выходным отправляющейся с Цисси в Хогсмид, обсуждающей всё самое важное и волнительное или, наоборот, болтающей о всякой всячине, выбирающей для любимой подруги подарки на Рождество, собственноручно заворачивающей их в самую красивую упаковочную бумагу, колдующей для неё живые цветы и снежинки со вкусом разных фруктов…
На эти зимние каникулы Северусу не разрешили остаться в Хогвартсе, пообещав рассмотреть такую возможность на третьем курсе, и он, хоть и старался не демонстрировать Лили своего удручённого настроения, невольно заражал её хандрой. Разве что подаренному ею на День рождения компактному, размером с ладонь, но самому настоящему транзисторному приёмнику фирмы Руе искренне обрадовался, несколько дней светился от счастья и ходил весёлым, ну… насколько вообще мог веселиться Северус Снейп. К тому же Новый год и всю первую половину января ливни пытались превратить Мидлендс в дно океана, и если с Бирмингемом их в этом смысле постигло фиаско, то Коукворту реально оставалось «продержаться на плаву» не больше пары-тройки дней — спасительный мороз сковал его ледяным панцирем как раз вовремя, правда, превратив улицы в конькобежные дорожки и оборвав не выдержавшие веса сосулек электрические провода. Но на такие пустяки никто особо не жаловался — уставшие от бесконечных дождей жители провинциального городка были рады и колючему снежку, маскировавшему унылую грязь превратившихся в болото газонов, и вечерам при свечах, наконец-то наполнивших дома пусть и запоздалой романтикой и компенсировавших изошедшие небесными слезами праздники. Перед самым возвращением в школу Лили с Северусом даже успели слепить во дворе дома Эванс настоящего, хоть и маленького снеговика. Настроение потихоньку исправлялось.
Уже в который раз ещё сильнее улучшилось оно на вокзале Кингс-Кросс, когда Лили, с удивлением впервые осознавшая, что, оказывается, дико соскучилась по своей «Галадриэль» (ох, как же ударило её этим открытием собственной души! словно молнией!), встретила ту на платформе. Проходя мимо семейства Эванс, мисс Блэк неожиданно кивнула Лили и улыбнулась. Да так лукаво, честное слово! От неожиданности Лили едва не выронила сумку и ещё долго таращилась вслед Нарциссе.
Совсем запредельным было её удивление, когда, после ужина первой войдя в школьную спальню, она увидела на своей кровати коробочку. Небольшую, стильно и романтично оформленную колдографиями распускающихся лилий. Что такое?! Откуда это могло тут взяться?
Лили огляделась — ничего подозрительного в спальне не обнаружила; её соседки, Мэри и Алиса, задержались с другими девчонками.
А Лили и не знала, что думать… Она видела (хотя розовая парочка не афишировала свой роман и в стенах школы вела себя более чем прилично) и ещё глубже — чувствовала, что Нарцисса нежно привязана к подруге и, возможно, испытывает к ней сильные чувства, которым Лили, надо признаться, завидовала. Это же так романтично и прекрасно, когда тебя любит сама владычица эльфов… Но это обидно и даже больно — когда она, всецело владеющая твоим сердцем, дарит любовь не тебе… Однако что же поделать, если ты родилась не вовремя — на целых пять лет позже, чем хотела бы, и теперь не имеешь ни единого шанса не только стать для предмета своего обожания близким другом, но и просто общаться с ней на равных. Лили Эванс всегда останется для Нарциссы Блэк малышкой, птичкой, да ещё и гриффиндоркой. Разница в возрасте, противоборствующий факультет, плюс магглорождённая — слишком много препятствий для сближения. Лили прекрасно отдавала себе в этом отчёт, но в мечтах всё же часто представляла себя взрослой и красивой, сидящей за одной партой с Нарциссой Блэк, гуляющей с ней рука об руку по берегу Чёрного озера, по выходным отправляющейся с Цисси в Хогсмид, обсуждающей всё самое важное и волнительное или, наоборот, болтающей о всякой всячине, выбирающей для любимой подруги подарки на Рождество, собственноручно заворачивающей их в самую красивую упаковочную бумагу, колдующей для неё живые цветы и снежинки со вкусом разных фруктов…
На эти зимние каникулы Северусу не разрешили остаться в Хогвартсе, пообещав рассмотреть такую возможность на третьем курсе, и он, хоть и старался не демонстрировать Лили своего удручённого настроения, невольно заражал её хандрой. Разве что подаренному ею на День рождения компактному, размером с ладонь, но самому настоящему транзисторному приёмнику фирмы Руе искренне обрадовался, несколько дней светился от счастья и ходил весёлым, ну… насколько вообще мог веселиться Северус Снейп. К тому же Новый год и всю первую половину января ливни пытались превратить Мидлендс в дно океана, и если с Бирмингемом их в этом смысле постигло фиаско, то Коукворту реально оставалось «продержаться на плаву» не больше пары-тройки дней — спасительный мороз сковал его ледяным панцирем как раз вовремя, правда, превратив улицы в конькобежные дорожки и оборвав не выдержавшие веса сосулек электрические провода. Но на такие пустяки никто особо не жаловался — уставшие от бесконечных дождей жители провинциального городка были рады и колючему снежку, маскировавшему унылую грязь превратившихся в болото газонов, и вечерам при свечах, наконец-то наполнивших дома пусть и запоздалой романтикой и компенсировавших изошедшие небесными слезами праздники. Перед самым возвращением в школу Лили с Северусом даже успели слепить во дворе дома Эванс настоящего, хоть и маленького снеговика. Настроение потихоньку исправлялось.
Уже в который раз ещё сильнее улучшилось оно на вокзале Кингс-Кросс, когда Лили, с удивлением впервые осознавшая, что, оказывается, дико соскучилась по своей «Галадриэль» (ох, как же ударило её этим открытием собственной души! словно молнией!), встретила ту на платформе. Проходя мимо семейства Эванс, мисс Блэк неожиданно кивнула Лили и улыбнулась. Да так лукаво, честное слово! От неожиданности Лили едва не выронила сумку и ещё долго таращилась вслед Нарциссе.
Совсем запредельным было её удивление, когда, после ужина первой войдя в школьную спальню, она увидела на своей кровати коробочку. Небольшую, стильно и романтично оформленную колдографиями распускающихся лилий. Что такое?! Откуда это могло тут взяться?
Лили огляделась — ничего подозрительного в спальне не обнаружила; её соседки, Мэри и Алиса, задержались с другими девчонками.
Страница 9 из 10
