Фандом: Изумрудный город. Изучать гипноз негласно запрещено, но исследователя ничто не остановит.
Добавить в моё избранное
6 мин, 56 сек 4394
Первой должна была стать Гелли. Кто же ещё, если не она? Ассистентка всегда под рукой, можно следить за её состоянием, никаких препятствий. И никто не догадается, что что-то не так. Потом можно будет попробовать ещё и на других.
Он ни дня не колебался, но нужно было соблюдать осторожность. Лаборатория не госпиталь, который не прекращает работу ни днём, ни ночью, тут вечером все расходятся по домам, так что Лон-Гор на всякий случай ненароком обмолвился в паре мест, что через полчаса уходит, а потом заперся в кабинете изнутри и ещё целых полчаса прислушивался к шагам в коридоре, настраивая аппаратуру. Гелли, как ей и было велено, заканчивала разбирать картотеку, пришедшую за время работы в некоторый беспорядок. Изредка Лон-Гор посматривал на неё, и сомнения закрадывались в его душу. Но, охваченный азартом исследования, он понимал, что остановиться вряд ли сможет, а если и сможет, то потом будет корить себя постоянно.
— Я закончила, господин, — сказала Гелли, вставая из-за стола.
— Молодец, — ровно сказал Лон-Гор, и Гелли, зардевшись, поклонилась ему. — Иди сюда.
Она ни о чём не спрашивала, никогда, и, хотя гипноз он применял редко, она повиновалась беспрекословно.
— Надень датчики, — велел Лон-Гор и замер, услышав, как в конце коридора открылась дверь лифта. Он бросился к выключателю, и лаборатория погрузилась во мрак. Хорошо ещё, догадался включить на окнах режим светонепроницаемости. Четырнадцатый этаж, но любая мелочь могла вызвать подозрения.
Кто-то прошёл по коридору в одиночестве, дёргая ручку каждой двери. Наверное, это охранник проверял, всё ли спокойно, всё ли заперто, все ли сотрудники разошлись.
Когда двери лифта стукнули снова, Лон-Гор выдохнул и снова зажёг свет.
Пока он стоял у двери, едва дыша, Гелли, не получив приказа, сидела там, где он её оставил, — в кресле, куда обычно садились обследуемые. Она уже успела надеть на голову тяжёлую широкую ленту измерителя, нашпигованную микроскопическими датчиками, и подключить её к компьютеру.
— Молодец, — повторил Лон-Гор. Гелли сама, без приказа, посмотрела ему в глаза, но он промолчал и достал вторую ленту для себя. Она не удивилась, по крайней мере, никак своего удивления не показала. Иногда Лон-Гору хотелось, чтобы его ассистентка была более живой, но правила, какой ей быть и как вести себя с избранниками, внушал ей не он.
Он надел измеритель и на себя, сел напротив Гелли, запустил на компьютере программу, приготовил тетрадь для записей. Можно было начинать.
— Как тебя зовут? — спросил он, не поднимая глаз.
— Гелли, господин, — ответила та.
Лон-Гор задал стандартные контрольные вопросы: возраст, профессия, место рождения. Запись звука шла вместе с записью информации об активности мозга, так что потом он мог бы соотнести вопрос и реакцию на него.
Когда контрольные вопросы кончились, он пошёл другим путём.
— Смотри мне в глаза, повинуйся, — приказал Лон-Гор, на этот раз оборачиваясь к Гелли. Она замерла под его взглядом.
— Как тебя зовут? — спросил Лон-Гор.
— Гелли, господин, — снова безо всяких эмоций ответила она.
Он повторил весь список, Гелли ответила точно так же. С активностью мозга нужно будет разбираться потом.
— Из какого ты народа? — спросил он.
— Из арзаков, — сказала она.
— Ты помнишь родной язык?
— У арзаков нет родного языка.
— Тогда на каком языке я сейчас заговорил? — спросил он у неё по-арзакски. Ответом ему был удивлённый взгляд.
— Я не поняла, что вы сказали, господин, — ответила Гелли. Пожалуй, это была единственная её более-менее живая реакция.
— Забудь, — не подумав, отмахнулся Лон-Гор. Судя по всему, она действительно забыла его реплику. Оно и к лучшему, незачем кому-то знать, что менвит ещё до Пира выучил язык рабов, который те больше не помнили.
Нужно было двигаться дальше, но в какую сторону, он пока не знал.
— Для чего ты здесь? — спросил Лон-Гор наугад. — Не конкретно сейчас, а вообще?
— Моя задача — служить избранникам, — ответила Гелли.
— Кто поставил перед тобой эту задачу?
Гелли несколько секунд помедлила, как будто не зная, как ответить.
— Я не знаю. Она была всегда.
— Ты всегда служила избранникам? Всю жизнь?
— Да, господин.
— Этого не может быть, — заметил он, — ты старше меня, а я прекрасно помню те времена, когда никто никому не служил.
У Гелли стало несчастное лицо, и она поморщилась, как будто от неприятных ощущений. Лон-Гор знал, почему: рабыня не могла возразить господину, он всегда был прав, но вложенная в неё программа утверждала, что она была рабыней всегда, и заставляла спорить. Что победит?
— Итак, ты говоришь, что служила избранникам всегда, я говорю, что ты служишь нам только часть своей жизни. Оба эти утверждения не могут быть истинны.
Он ни дня не колебался, но нужно было соблюдать осторожность. Лаборатория не госпиталь, который не прекращает работу ни днём, ни ночью, тут вечером все расходятся по домам, так что Лон-Гор на всякий случай ненароком обмолвился в паре мест, что через полчаса уходит, а потом заперся в кабинете изнутри и ещё целых полчаса прислушивался к шагам в коридоре, настраивая аппаратуру. Гелли, как ей и было велено, заканчивала разбирать картотеку, пришедшую за время работы в некоторый беспорядок. Изредка Лон-Гор посматривал на неё, и сомнения закрадывались в его душу. Но, охваченный азартом исследования, он понимал, что остановиться вряд ли сможет, а если и сможет, то потом будет корить себя постоянно.
— Я закончила, господин, — сказала Гелли, вставая из-за стола.
— Молодец, — ровно сказал Лон-Гор, и Гелли, зардевшись, поклонилась ему. — Иди сюда.
Она ни о чём не спрашивала, никогда, и, хотя гипноз он применял редко, она повиновалась беспрекословно.
— Надень датчики, — велел Лон-Гор и замер, услышав, как в конце коридора открылась дверь лифта. Он бросился к выключателю, и лаборатория погрузилась во мрак. Хорошо ещё, догадался включить на окнах режим светонепроницаемости. Четырнадцатый этаж, но любая мелочь могла вызвать подозрения.
Кто-то прошёл по коридору в одиночестве, дёргая ручку каждой двери. Наверное, это охранник проверял, всё ли спокойно, всё ли заперто, все ли сотрудники разошлись.
Когда двери лифта стукнули снова, Лон-Гор выдохнул и снова зажёг свет.
Пока он стоял у двери, едва дыша, Гелли, не получив приказа, сидела там, где он её оставил, — в кресле, куда обычно садились обследуемые. Она уже успела надеть на голову тяжёлую широкую ленту измерителя, нашпигованную микроскопическими датчиками, и подключить её к компьютеру.
— Молодец, — повторил Лон-Гор. Гелли сама, без приказа, посмотрела ему в глаза, но он промолчал и достал вторую ленту для себя. Она не удивилась, по крайней мере, никак своего удивления не показала. Иногда Лон-Гору хотелось, чтобы его ассистентка была более живой, но правила, какой ей быть и как вести себя с избранниками, внушал ей не он.
Он надел измеритель и на себя, сел напротив Гелли, запустил на компьютере программу, приготовил тетрадь для записей. Можно было начинать.
— Как тебя зовут? — спросил он, не поднимая глаз.
— Гелли, господин, — ответила та.
Лон-Гор задал стандартные контрольные вопросы: возраст, профессия, место рождения. Запись звука шла вместе с записью информации об активности мозга, так что потом он мог бы соотнести вопрос и реакцию на него.
Когда контрольные вопросы кончились, он пошёл другим путём.
— Смотри мне в глаза, повинуйся, — приказал Лон-Гор, на этот раз оборачиваясь к Гелли. Она замерла под его взглядом.
— Как тебя зовут? — спросил Лон-Гор.
— Гелли, господин, — снова безо всяких эмоций ответила она.
Он повторил весь список, Гелли ответила точно так же. С активностью мозга нужно будет разбираться потом.
— Из какого ты народа? — спросил он.
— Из арзаков, — сказала она.
— Ты помнишь родной язык?
— У арзаков нет родного языка.
— Тогда на каком языке я сейчас заговорил? — спросил он у неё по-арзакски. Ответом ему был удивлённый взгляд.
— Я не поняла, что вы сказали, господин, — ответила Гелли. Пожалуй, это была единственная её более-менее живая реакция.
— Забудь, — не подумав, отмахнулся Лон-Гор. Судя по всему, она действительно забыла его реплику. Оно и к лучшему, незачем кому-то знать, что менвит ещё до Пира выучил язык рабов, который те больше не помнили.
Нужно было двигаться дальше, но в какую сторону, он пока не знал.
— Для чего ты здесь? — спросил Лон-Гор наугад. — Не конкретно сейчас, а вообще?
— Моя задача — служить избранникам, — ответила Гелли.
— Кто поставил перед тобой эту задачу?
Гелли несколько секунд помедлила, как будто не зная, как ответить.
— Я не знаю. Она была всегда.
— Ты всегда служила избранникам? Всю жизнь?
— Да, господин.
— Этого не может быть, — заметил он, — ты старше меня, а я прекрасно помню те времена, когда никто никому не служил.
У Гелли стало несчастное лицо, и она поморщилась, как будто от неприятных ощущений. Лон-Гор знал, почему: рабыня не могла возразить господину, он всегда был прав, но вложенная в неё программа утверждала, что она была рабыней всегда, и заставляла спорить. Что победит?
— Итак, ты говоришь, что служила избранникам всегда, я говорю, что ты служишь нам только часть своей жизни. Оба эти утверждения не могут быть истинны.
Страница 1 из 2
