Фандом: Ориджиналы. Ойариг в спешке выбегает из дома и бежит на площадь Авер-Кайи, почти сбивает с ног соседку, что несёт на продажу корзинку горячих, румяных пирогов, едва не спотыкается о метлу, оставленную ей у угла их дома вчера. Девушка не видит удивлённых взглядов прохожих, не слышит рассерженного голоса матери, не замечает, что шёлковая лента соскользнула с её волос. Ноги несут её в сторону главной площади, где собралось ужасно много народу. Даже Ойариг с её энергией будет трудно протолкнуться.
Добавить в моё избранное
9 мин, 43 сек 7527
— кричит Ойариг, торопливо бросаясь через практически всю площадь и кидаясь ему на шею. — Мой милый Грахем!
И девушке совершенно плевать, что её могут увидеть знакомые тёток или матери. Она обнимает его прямо посреди главной площади Авер-Кайи, осторожно проводит тонкими пальчиками по чересчур острым скулам, по некрасивому крупному носу, по белёсым шрамам на щеках и по одному — около правого глаза, а слёзы всё катятся по её хорошенькому личику. И эти не слишком правильные черты лица Грахема кажутся в данный момент ей такими родными, такими необходимыми…
Сам парень обнимает её за плечи несколько неловко, неуверенно. Стоит и смотрит на неё, словно громом поражённый. Его лицо кажется таким растерянным, что Ойариг даже кажется, что он совершенно не хотел бы видеть её сейчас… И от этой мысли становится не менее грустно, нежели от той, что в войне парень запросто мог погибнуть. Девушка вздрагивает от неожиданности, когда он судорожно крепко прижимает её к себе. Очень бережно, словно неверяще…
— Поженимся, Риг, — выдыхает ей в волосы Грахем. — Плевать на твою мать и тёток! Поженимся — у меня теперь есть деньги, чтобы содержать тебя…
Его голос дрожит от волнения и, возможно, переутомления, он выглядит просто по-дурацки в этой старенькой шинели, что ему совсем не по размеру, его сапоги кажутся слишком большими, его волосы давно отросли и выглядят грязными… Должно быть, не самое лучшее предложение о свадьбе. Совсем не такое, каким оно должно быть в представлении матери Ойариг.
Да и сама девушка — с растрёпанными волосами, в стареньком платье с заляпанным фартуком и перепачканными в золе руками, ревущая от облегчения и от счастья… Должно быть, они слишком странная парочка. Риг совершенно всё равно, что о ней будут думать. Всё! Довольно прислушиваться к мнению окружающих. Какая им, вообще, разница, что она думает и что делает?
— Мне всё равно, чем ты занимался раньше, — шепчет Ойариг, покрывая его лицо поцелуями. — Пусть ты и был контрабандистом, ты, всё равно, мой Грахем! Да даже если ты до сих пор контрабандист — мне всё равно.
Оба чувствуют себя в этот момент самыми счастливыми людьми в этом городе. И оба, наконец, должно быть, впервые в жизни, не ощущают себя чужими на этом грандиозном празднике высокого голубого неба. Ойариг даже не хочется смеяться — настолько сильно ей радостно.
Они стоят посреди главной площади города и просто обнимают друг друга… Ужасно глупая сцена. Впрочем, не всё ли равно? Риг плевать, что будут думать о ней. Главное, что им обоим так хорошо, как не было, должно быть, никогда раньше. Во всяком случае, Оайриг никогда не была так счастлива…
Через два года грянет Великая Катастрофа, что разрушит всё, что столько лет создавалось людьми, что погасит жаркое солнце, покрыв весь мир толстым слоем льда и снега и погубив множество жизней. Возможно, скоро не будет больше существовать небесного града — Авер-Кайи… Великая Катастрофа изменит жизнь каждого, кто останется жив.
Но до неё ведь ещё слишком далеко, да?
И девушке совершенно плевать, что её могут увидеть знакомые тёток или матери. Она обнимает его прямо посреди главной площади Авер-Кайи, осторожно проводит тонкими пальчиками по чересчур острым скулам, по некрасивому крупному носу, по белёсым шрамам на щеках и по одному — около правого глаза, а слёзы всё катятся по её хорошенькому личику. И эти не слишком правильные черты лица Грахема кажутся в данный момент ей такими родными, такими необходимыми…
Сам парень обнимает её за плечи несколько неловко, неуверенно. Стоит и смотрит на неё, словно громом поражённый. Его лицо кажется таким растерянным, что Ойариг даже кажется, что он совершенно не хотел бы видеть её сейчас… И от этой мысли становится не менее грустно, нежели от той, что в войне парень запросто мог погибнуть. Девушка вздрагивает от неожиданности, когда он судорожно крепко прижимает её к себе. Очень бережно, словно неверяще…
— Поженимся, Риг, — выдыхает ей в волосы Грахем. — Плевать на твою мать и тёток! Поженимся — у меня теперь есть деньги, чтобы содержать тебя…
Его голос дрожит от волнения и, возможно, переутомления, он выглядит просто по-дурацки в этой старенькой шинели, что ему совсем не по размеру, его сапоги кажутся слишком большими, его волосы давно отросли и выглядят грязными… Должно быть, не самое лучшее предложение о свадьбе. Совсем не такое, каким оно должно быть в представлении матери Ойариг.
Да и сама девушка — с растрёпанными волосами, в стареньком платье с заляпанным фартуком и перепачканными в золе руками, ревущая от облегчения и от счастья… Должно быть, они слишком странная парочка. Риг совершенно всё равно, что о ней будут думать. Всё! Довольно прислушиваться к мнению окружающих. Какая им, вообще, разница, что она думает и что делает?
— Мне всё равно, чем ты занимался раньше, — шепчет Ойариг, покрывая его лицо поцелуями. — Пусть ты и был контрабандистом, ты, всё равно, мой Грахем! Да даже если ты до сих пор контрабандист — мне всё равно.
Оба чувствуют себя в этот момент самыми счастливыми людьми в этом городе. И оба, наконец, должно быть, впервые в жизни, не ощущают себя чужими на этом грандиозном празднике высокого голубого неба. Ойариг даже не хочется смеяться — настолько сильно ей радостно.
Они стоят посреди главной площади города и просто обнимают друг друга… Ужасно глупая сцена. Впрочем, не всё ли равно? Риг плевать, что будут думать о ней. Главное, что им обоим так хорошо, как не было, должно быть, никогда раньше. Во всяком случае, Оайриг никогда не была так счастлива…
Через два года грянет Великая Катастрофа, что разрушит всё, что столько лет создавалось людьми, что погасит жаркое солнце, покрыв весь мир толстым слоем льда и снега и погубив множество жизней. Возможно, скоро не будет больше существовать небесного града — Авер-Кайи… Великая Катастрофа изменит жизнь каждого, кто останется жив.
Но до неё ведь ещё слишком далеко, да?
Страница 3 из 3
