Завтра так и не наступило

Сюда они приехали на минеральные источники в долине Гастайнерталь, а ближе к лету планируют круиз по Тирренскому морю. Драко живет в Париже — тем летом он сдал выпускные экзамены и поступил на магическое отделение университета Декарта.

— На целителя? — не сдерживает удивления Северус.

— На зельевара, — слегка замявшись, отвечает Нарцисса. — Выбирал между этим и факультетом алхимии в политехническом университете Милана, но в итоге предпочел зелья. Сказал, это его любимое хобби.

— Гм, — говорит Северус, — а как ты? Снова наслаждаешься светской жизнью?

По возвращении его ухоженный увитый плющом дом кажется мрачным и удушливым.

Северус понимает, что это впечатление искаженное, возникшее лишь под впечатлением момента. Легкое, спокойное существование вдали от тревог — именно то, чего он хотел. То, ради чего стольким пожертвовал, то, чего добивался так долго. Теперь он может заниматься любимым делом наедине с собой и без оглядки на прошлое — в конце концов, нельзя же провести всю жизнь, тоскуя то по одному человеку, то по другому.

Вечерами он вспоминает обрывки разговоров — бесчисленные шутки Драко и свои сухие ответы. Обмены едкими репликами и сплошные споры в последние два года до победы. Почему-то первой в голову приходит всякая ерунда: как на младших курсах Драко умудрился одной здоровой рукой проклясть Лонгботтома за то, что тот «высмеивал вас перед целым классом, сэр, а никто не смеет шутить над моим любимым учителем». Как после заключения отца казался все более потерянным и отчаявшимся — и как едва держался той ночью на башне. Как обвиняюще смотрел в их последнюю встречу.

Новый двухтысячный год Северус встречает один, наблюдая в окно за небом, светлым и дымчатым от всполохов петард.

Он мог бы встретиться с Драко. Это несложно — Нарцисса говорила, что он снимает апартаменты недалеко от своего университета. В Париже не так уж много престижных магических кварталов: в пятом и шестом округах, должно быть, таких всего несколько, и найти волшебника из столь приметной семьи не составит труда. В крайнем случае можно спросить адрес у Нарциссы — пусть и придется вдаваться в лишние объяснения.

Он размышляет о том, что скажет Драко, когда его увидит. Решает упорядочить мысли на бумаге. «Дорогой Драко», — начинает он письмо, но мгновенно комкает пергамент: у него нет никакого права так обращаться. «Здравствуй, Драко»… звучит еще хуже, слишком церемонно и холодно, словно один из мимолетных разговоров в подземельях. «Драко»… — наконец пишет он — и, задумавшись, еще долго глядит на аккуратные буквы.

Рисковать сейчас, спустя полтора года после завершения войны, до смешного непривычно. Все те моменты, когда Северус стоял прямо перед Лордом и лгал, глядя ему в глаза, — и тот бесконечный момент в хижине, когда Лорд направил на него палочку, — кажутся невероятно далекими, словно это происходило не с ним. Почти нелепо, но он ловит себя на мысли, что куда мучительнее будет потянуться к тому, кому Северус, быть может, вовсе не нужен (быть может, и не был нужен никогда).

В Париже дождливо и неожиданно пустынно, Сена чуть вышла из берегов, а мокрый песок на набережной мерзко липнет к носкам ботинок. Северус жалеет, что при магглах нельзя наложить очищающее, и не понимает, зачем вообще приехал.

Понадеявшись на удачу, он приходит в университет Декарта и записывается на ближайшую открытую гостевую лекцию — начать отсюда будет надежнее всего. Вглядывается в случайные лица в толпе, выискивая среди них знакомые черты, — пока безуспешно. Снимает комнату в незатейливом магическом отеле, на всякий случай просит с утра себя разбудить (лекция уже завтра) и почти сразу ложится спать. Перед сном бездумно рассматривает потолок, на котором мелькают красно-синие всполохи от огней с улицы.

Ночью ему снится Драко.