Фандом: Ориджиналы. Быть последней из своего племени — дело нелёгкое. Нора Найт считает, что уже пережила самую большую трагедию в своей жизни, и теперь глупо чего-то бояться. Однако эту позицию ей предстоит пересмотреть, потому что хотя личные счёты и сведены, большая заварушка только начинается.
Добавить в моё избранное
608 мин, 2 сек 9980
Ты так хорошо всё понимаешь.
На самом деле Нора не была в этом уверена. Она вообще столкнулась с тем, что очень плохо разбирается в характерах городских людей. Чем больше она о них узнавала, тем сильнее становилось это чувство.
В один из первых летних дней Нора и Гвеон ждали Пагрина, как обычно, у выхода, пока он брал заказы в отделе распределения. Коуин вот уже несколько дней отсутствовал — он в составе другой команды пошёл на саггивай, но то ли рой попался маленький, так что в засаде ждать придётся долго, то ли путь оказался неблизким.
— Идём, — махнул им Пагрин, едва показавшись из входной двери, и снова ушёл внутрь. Он выглядел несколько озадаченным, и это было знаком того, что охота будет незаурядной. Он повёл своих стажёров в тренировочный зал — в такое время там было пусто, и они могли обсудить предстоящую операцию, рассевшись кругом на матах. — Кто-нибудь из вас уже охотился на территории культистов? — спросил он, обращаясь в основном к Норе, так как опыт Гвеона был ему более-менее известен, ведь они работали в паре с самого начала его обучения.
Она пожала плечами — наверное, если бы это случилось, она бы запомнила, раз Пагрин считает это серьёзным событием.
— Галерея Алех? — предположила она. Это было единственное святилище, на территории которого она охотилась.
— Того культа давно нет, — махнул рукой Пагрин. — Я имел в виду… — Он нахмурился, сосредотачиваясь, а потом начал объяснять: — Формально у гильдии охотников, так же как и у протектората, бога-покровителя нет. Адептов не обязывают носить какие-то знаки отличия, у нас на территории нет святилищ, и магистр старается не выражать благосклонности к той или иной конфессии, иначе это сильно осложнило бы нам жизнь. Но каждый охотник имеет право выбрать себе покровителя и работать, прославляя своего бога. Чаще всего, как вы наверное знаете, охотники выбирают себе в покровители воинственного бога Вирд, который дарит своим верным адептам силу, либо богиню Сайлент, потому что ей поклоняется самый успешный охотничий клан — Мьют. Поэтому если в силу обстоятельств работать приходится на территории других культов, Людвиг старается подобрать команду так, чтобы в ней не было адептов культа-конкурента. Так вот, сегодня нам придётся поработать на территории Део и Янга.
— Приют? — догадался Гвеон.
Пагрин кивнул.
— Жрецы и так сильно уязвлены, что им приходится обращаться к нам за помощью. Они считают, что это знак того, что их вера недостаточно крепка или служение недостаточно верно, раз боги-близнецы их не защитили. Кроме того, они, возможно, попытаются вас завербовать в культ, чтобы вы одержали победу именем Део и Янга. Выбор, конечно, за вами, и, чисто теоретически, вы можете вознести молитву богам-близнецам, но дальше вот что произойдет. Несмотря на то, что жрецы наверняка попросят вас сохранить все происходящее на их территории в тайне, сами они молчать о вашем «сотрудничестве» не станут. Одержите победу именем Део и Янга один раз — получите репутацию их культиста.
— Ясно, — кивнул Гвеон. — Знамёнами не махать, тему других культов не поднимать.
— Примерно так, — согласно кивнул Пагрин. — А теперь насчёт самого заказа. Что-то там у них, в приюте, странное происходит. Пока что подозреваем рызеду, но пропали двое детей, без следа. То есть монстр, даже невидимый, вроде как, ни при чём.
— Может, провалились в разрыв? — предположила Нора.
— Маловероятно, — покачал головой Пагрин. — Неприятности начались только два дня назад, за такой короткий срок разрыв не мог вырасти настолько, чтобы кто-нибудь провалился. Скорее всего, просто сбежали из приюта.
— Но разрывы теперь другие, — осторожно заметил Гвеон. — Всё теперь по-другому.
Пагрин напряжённо поджал губы, словно не хотел верить, что дети действительно провалились в разрыв, но возразить было нечего.
— С детьми работать нелегко, особенно с напуганными, — сказал Пагрин. — Обычно детские разрывы страха открываются по ночам. Прошлой ночью он тоже появлялся, но никто, к счастью, не пострадал — детей успели вывести из спальни, а к утру он сам собой закрылся.
— Тварь не могла выскочить через окно и оказаться в городе? — спросила Нора.
— Окно было нетронуто, так что тварь либо осталась внутри, либо так и не смогла полностью пролезть через разрыв. Наша задача — вычислить, кто из детей открывает его. Самое печальное то, что ребёнок, возможно, и сам не знает, что это он во всём виноват.
— И что потом? — спросила Нора. — Когда узнаем, кто это, что будем делать?
Если разрыв открывает взрослый человек, справиться с этим можно: ему вручают серебряный нож, заставляют заглянуть в глаза своему страху и убить монстра. Как правило, даже самые трусливые справляются с этим, если они психически здоровы и если до них чётко донести мысль, что альтернативой является их собственная казнь.
На самом деле Нора не была в этом уверена. Она вообще столкнулась с тем, что очень плохо разбирается в характерах городских людей. Чем больше она о них узнавала, тем сильнее становилось это чувство.
В один из первых летних дней Нора и Гвеон ждали Пагрина, как обычно, у выхода, пока он брал заказы в отделе распределения. Коуин вот уже несколько дней отсутствовал — он в составе другой команды пошёл на саггивай, но то ли рой попался маленький, так что в засаде ждать придётся долго, то ли путь оказался неблизким.
— Идём, — махнул им Пагрин, едва показавшись из входной двери, и снова ушёл внутрь. Он выглядел несколько озадаченным, и это было знаком того, что охота будет незаурядной. Он повёл своих стажёров в тренировочный зал — в такое время там было пусто, и они могли обсудить предстоящую операцию, рассевшись кругом на матах. — Кто-нибудь из вас уже охотился на территории культистов? — спросил он, обращаясь в основном к Норе, так как опыт Гвеона был ему более-менее известен, ведь они работали в паре с самого начала его обучения.
Она пожала плечами — наверное, если бы это случилось, она бы запомнила, раз Пагрин считает это серьёзным событием.
— Галерея Алех? — предположила она. Это было единственное святилище, на территории которого она охотилась.
— Того культа давно нет, — махнул рукой Пагрин. — Я имел в виду… — Он нахмурился, сосредотачиваясь, а потом начал объяснять: — Формально у гильдии охотников, так же как и у протектората, бога-покровителя нет. Адептов не обязывают носить какие-то знаки отличия, у нас на территории нет святилищ, и магистр старается не выражать благосклонности к той или иной конфессии, иначе это сильно осложнило бы нам жизнь. Но каждый охотник имеет право выбрать себе покровителя и работать, прославляя своего бога. Чаще всего, как вы наверное знаете, охотники выбирают себе в покровители воинственного бога Вирд, который дарит своим верным адептам силу, либо богиню Сайлент, потому что ей поклоняется самый успешный охотничий клан — Мьют. Поэтому если в силу обстоятельств работать приходится на территории других культов, Людвиг старается подобрать команду так, чтобы в ней не было адептов культа-конкурента. Так вот, сегодня нам придётся поработать на территории Део и Янга.
— Приют? — догадался Гвеон.
Пагрин кивнул.
— Жрецы и так сильно уязвлены, что им приходится обращаться к нам за помощью. Они считают, что это знак того, что их вера недостаточно крепка или служение недостаточно верно, раз боги-близнецы их не защитили. Кроме того, они, возможно, попытаются вас завербовать в культ, чтобы вы одержали победу именем Део и Янга. Выбор, конечно, за вами, и, чисто теоретически, вы можете вознести молитву богам-близнецам, но дальше вот что произойдет. Несмотря на то, что жрецы наверняка попросят вас сохранить все происходящее на их территории в тайне, сами они молчать о вашем «сотрудничестве» не станут. Одержите победу именем Део и Янга один раз — получите репутацию их культиста.
— Ясно, — кивнул Гвеон. — Знамёнами не махать, тему других культов не поднимать.
— Примерно так, — согласно кивнул Пагрин. — А теперь насчёт самого заказа. Что-то там у них, в приюте, странное происходит. Пока что подозреваем рызеду, но пропали двое детей, без следа. То есть монстр, даже невидимый, вроде как, ни при чём.
— Может, провалились в разрыв? — предположила Нора.
— Маловероятно, — покачал головой Пагрин. — Неприятности начались только два дня назад, за такой короткий срок разрыв не мог вырасти настолько, чтобы кто-нибудь провалился. Скорее всего, просто сбежали из приюта.
— Но разрывы теперь другие, — осторожно заметил Гвеон. — Всё теперь по-другому.
Пагрин напряжённо поджал губы, словно не хотел верить, что дети действительно провалились в разрыв, но возразить было нечего.
— С детьми работать нелегко, особенно с напуганными, — сказал Пагрин. — Обычно детские разрывы страха открываются по ночам. Прошлой ночью он тоже появлялся, но никто, к счастью, не пострадал — детей успели вывести из спальни, а к утру он сам собой закрылся.
— Тварь не могла выскочить через окно и оказаться в городе? — спросила Нора.
— Окно было нетронуто, так что тварь либо осталась внутри, либо так и не смогла полностью пролезть через разрыв. Наша задача — вычислить, кто из детей открывает его. Самое печальное то, что ребёнок, возможно, и сам не знает, что это он во всём виноват.
— И что потом? — спросила Нора. — Когда узнаем, кто это, что будем делать?
Если разрыв открывает взрослый человек, справиться с этим можно: ему вручают серебряный нож, заставляют заглянуть в глаза своему страху и убить монстра. Как правило, даже самые трусливые справляются с этим, если они психически здоровы и если до них чётко донести мысль, что альтернативой является их собственная казнь.
Страница 42 из 167
