Фандом: Ориджиналы. Быть последней из своего племени — дело нелёгкое. Нора Найт считает, что уже пережила самую большую трагедию в своей жизни, и теперь глупо чего-то бояться. Однако эту позицию ей предстоит пересмотреть, потому что хотя личные счёты и сведены, большая заварушка только начинается.
Добавить в моё избранное
608 мин, 2 сек 9985
Суета и неразбериха затянулись до поздней ночи, и даже когда дети после вечерней проповеди улеглись на отведённые им места, перешептывания и смешки слышались то тут, то там — новая необычная обстановка мешала детям успокоиться и уснуть, а создателя разрыва, видимо, отвлекала от его страхов. Первая ночная смена не принесла результатов.
Весь следующий день не выспавшиеся дети были вялыми и раздражительными, а на вторую ночь большинство из них спало хорошо. Лишь некоторые продолжали шушукаться и свистящим шёпотом окликали охотников, когда те бесшумными тенями обходили вверенные им участки. Во вторую ночь тоже ничего не произошло.
Пагрин предположил, что присутствие охотников внушает воспитанникам приюта чувство безопасности, а это сдерживает рызеду, которая на самом деле просто притаилась и ждет удобного случая для атаки. Поэтому наутро детям объявили, что проверка окончена, строго-настрого наказали больше не выдумывать чудовищ, и охотники официально со всеми попрощались. На третью ночную смену они вышли после отбоя, когда никто из детей уже не мог заметить их присутствия.
Сначала всё было тихо. Воспитанники привыкли к новой обстановке, и их распорядок, пусть и немного видоизменённый, вернулся к нормальному режиму. Через полчаса после отбоя большинство детей уже спало — лишь изредка кто-то ворочался, перешёптывался с соседями или шлёпал босыми ногами по направлению к уборной. Воспитатели ворчали на них, заставляя вернуться к кровати и надеть тапочки.
Охотники засели в комнате дежурного воспитателя на втором этаже. Нора уже не верила особо, что что-то произойдёт. Что, если вообще вся история с монстрами была выдумана детьми, жаждущими внимания? Но они выглядели такими убедительными, такими напуганными…
Вскоре после полуночи на этаже началось подозрительное шевеление. Кто-то пробежал по коридору, явно стараясь не шуметь. Пагрин подошел к двери, приоткрыл ее и осторожно выглянул. До них донеслось тихое хныканье, но откуда именно — понять было нельзя. Охотники вышли в игровую комнату, в разных концах которой спали трое мальчиков. Даже в темноте было видно, что они не спят, а неподвижно сидят на кроватях. Потом раздался короткий вскрик сразу двух голосов — началось.
— Включите свет! — скомандовал Пагрин воспитателю, медленно выходя в центр комнаты.
Лампы зажглись, и Нора прищурилась от яркого света, бившего по глазам.
— Где? — спросил Пагрин у ближайшего мальчика.
— Там, в углу, над окном! — все трое указывали приблизительно в одном направлении. Из спален выходили другие ребята, и все они смотрели в верхний угол игровой комнаты, хотя, по мнению Норы, он ничем не отличался от других.
— Я ничего не вижу! — растерянно сказала она.
— Я тоже, — ответил Пагрин.
Из комнаты, ближайшей к тому самому углу, послышался вопль. Пагрин побежал туда, Нора и Гвеон — за ним. Там был Тиберг, и, съёжившись на кровати, он пытался отбиться от чего-то невидимого. Пагрин, достав нож, попытался приблизиться, но это нечто отбросило его к стене. Нора, следовавшая за ним, споткнулась обо что-то и с размаху налетела на спинку кровати. Её голова загудела, и она почувствовала, как что-то обвивает ее ноги и туловище.
В комнате зажёгся свет, но это не слишком помогло — кроме мальчика и охотников ничего не было видно. Нора выхватила нож и ощупью атаковала невидимую тварь. В какой-то момент ей показалось, что она видит в воздухе мутноватую тень, но едва она ударила по ней серебряным ножом, видение исчезло. Как только она высвободилась, Пагрин толкнул в её сторону Тиберга, чтобы она его вывела. Сам он прыгнул на что-то большое у стены, и бил его ножом, не жалея сил. Гвеон делал то же самое в соседней комнате — что бы это ни было, оно лезло со всех сторон.
— Несите швабры и длинные палки! Как можно больше! — закричал Пагрин воспитателям. — Нора, помогай, его надо прикончить!
Та не совсем понимала, что от неё требовалось, но все же приблизилась к своему наставнику. Что-то невидимое снова прикоснулось к ней, и она ударила ножом в ту сторону. Приблизившись к нужной стене, она буквально кожей почувствовала присутствие чего-то большого и опасного. Воздух снова зарябил темнотой, теперь уже более чётко, и Нора сосредоточилась на этом видении, нанося удары. Её голова болела, а кожа, в том месте, где к ней прикоснулись невидимые щупальца, горела. Но дело должно быть сделано, и она продолжала сражаться вслепую.
— Швабры здесь! — отчиталась одна из воспитателей. — Что дальше?
— Вручите каждому мальчишке по одной, и пусть заталкивают эту дрянь обратно в разрыв! — сказал Пагрин. — Она сдохла, но разрыв не закроется, пока она торчит в нём.
Мальчишки брались за дело с явной неохотой, некоторые даже пытались сбежать, но их сразу вернули. Уговорами и угрозами каждого вынудили сделать свой вклад, к процессу присоединились даже жрецы и воспитатели — не иначе как для дальнейшей пропаганды сплочённости и взаимопомощи.
Весь следующий день не выспавшиеся дети были вялыми и раздражительными, а на вторую ночь большинство из них спало хорошо. Лишь некоторые продолжали шушукаться и свистящим шёпотом окликали охотников, когда те бесшумными тенями обходили вверенные им участки. Во вторую ночь тоже ничего не произошло.
Пагрин предположил, что присутствие охотников внушает воспитанникам приюта чувство безопасности, а это сдерживает рызеду, которая на самом деле просто притаилась и ждет удобного случая для атаки. Поэтому наутро детям объявили, что проверка окончена, строго-настрого наказали больше не выдумывать чудовищ, и охотники официально со всеми попрощались. На третью ночную смену они вышли после отбоя, когда никто из детей уже не мог заметить их присутствия.
Сначала всё было тихо. Воспитанники привыкли к новой обстановке, и их распорядок, пусть и немного видоизменённый, вернулся к нормальному режиму. Через полчаса после отбоя большинство детей уже спало — лишь изредка кто-то ворочался, перешёптывался с соседями или шлёпал босыми ногами по направлению к уборной. Воспитатели ворчали на них, заставляя вернуться к кровати и надеть тапочки.
Охотники засели в комнате дежурного воспитателя на втором этаже. Нора уже не верила особо, что что-то произойдёт. Что, если вообще вся история с монстрами была выдумана детьми, жаждущими внимания? Но они выглядели такими убедительными, такими напуганными…
Вскоре после полуночи на этаже началось подозрительное шевеление. Кто-то пробежал по коридору, явно стараясь не шуметь. Пагрин подошел к двери, приоткрыл ее и осторожно выглянул. До них донеслось тихое хныканье, но откуда именно — понять было нельзя. Охотники вышли в игровую комнату, в разных концах которой спали трое мальчиков. Даже в темноте было видно, что они не спят, а неподвижно сидят на кроватях. Потом раздался короткий вскрик сразу двух голосов — началось.
— Включите свет! — скомандовал Пагрин воспитателю, медленно выходя в центр комнаты.
Лампы зажглись, и Нора прищурилась от яркого света, бившего по глазам.
— Где? — спросил Пагрин у ближайшего мальчика.
— Там, в углу, над окном! — все трое указывали приблизительно в одном направлении. Из спален выходили другие ребята, и все они смотрели в верхний угол игровой комнаты, хотя, по мнению Норы, он ничем не отличался от других.
— Я ничего не вижу! — растерянно сказала она.
— Я тоже, — ответил Пагрин.
Из комнаты, ближайшей к тому самому углу, послышался вопль. Пагрин побежал туда, Нора и Гвеон — за ним. Там был Тиберг, и, съёжившись на кровати, он пытался отбиться от чего-то невидимого. Пагрин, достав нож, попытался приблизиться, но это нечто отбросило его к стене. Нора, следовавшая за ним, споткнулась обо что-то и с размаху налетела на спинку кровати. Её голова загудела, и она почувствовала, как что-то обвивает ее ноги и туловище.
В комнате зажёгся свет, но это не слишком помогло — кроме мальчика и охотников ничего не было видно. Нора выхватила нож и ощупью атаковала невидимую тварь. В какой-то момент ей показалось, что она видит в воздухе мутноватую тень, но едва она ударила по ней серебряным ножом, видение исчезло. Как только она высвободилась, Пагрин толкнул в её сторону Тиберга, чтобы она его вывела. Сам он прыгнул на что-то большое у стены, и бил его ножом, не жалея сил. Гвеон делал то же самое в соседней комнате — что бы это ни было, оно лезло со всех сторон.
— Несите швабры и длинные палки! Как можно больше! — закричал Пагрин воспитателям. — Нора, помогай, его надо прикончить!
Та не совсем понимала, что от неё требовалось, но все же приблизилась к своему наставнику. Что-то невидимое снова прикоснулось к ней, и она ударила ножом в ту сторону. Приблизившись к нужной стене, она буквально кожей почувствовала присутствие чего-то большого и опасного. Воздух снова зарябил темнотой, теперь уже более чётко, и Нора сосредоточилась на этом видении, нанося удары. Её голова болела, а кожа, в том месте, где к ней прикоснулись невидимые щупальца, горела. Но дело должно быть сделано, и она продолжала сражаться вслепую.
— Швабры здесь! — отчиталась одна из воспитателей. — Что дальше?
— Вручите каждому мальчишке по одной, и пусть заталкивают эту дрянь обратно в разрыв! — сказал Пагрин. — Она сдохла, но разрыв не закроется, пока она торчит в нём.
Мальчишки брались за дело с явной неохотой, некоторые даже пытались сбежать, но их сразу вернули. Уговорами и угрозами каждого вынудили сделать свой вклад, к процессу присоединились даже жрецы и воспитатели — не иначе как для дальнейшей пропаганды сплочённости и взаимопомощи.
Страница 47 из 167
