Фандом: Гарри Поттер. Люциус интригует, Снейп выжидает, а Гарри никак не может определиться. Но не стоит слишком медлить с окончательным выбором. Могут ведь найтись и другие желающие заполучить то, что ты выбрал для себя…
Добавить в моё избранное
17 мин, 27 сек 10783
— Если ты будешь согласовывать их со мной, — отрезал Снейп. — Макгонагалл (представляешь, кстати, как она сейчас грызёт от ярости собственный кошачий хвост?) отчасти была права, когда говорила, что Гарри — деятельная натура, к тому же ему просто необходимо о ком-то заботиться. А, учитывая его прежнюю жизнь, размах заботы и опеки у него при этом несколько смещен в сторону увеличения. Думаю, магическая Британия — это как раз его размерчик. Пусть играет. Ты ведь и винодельню нам подарил, чтобы научить Поттера повседневному менеджменту, не всё же ему боевыми операциями командовать. Молодец, Люц, это хорошая идея! Ещё пару лет, и можно будет выпускать его на родную политическую арену. Но ты не станешь толкать его на непроверенные авантюры в своём обычном стиле, не посоветовавшись предварительно со мной! Это понятно?
— Конечно, я совсем не против обсудить свои идеи с умным собеседником… когда сформулирую их! — убедительности в голосе старого школьного приятеля было столько, что хоть половником черпай.
Естественно, Снейп не поверил ни единому его слову.
— Можешь прямо сейчас! — насмешливо предложил он. — Излагай, Люц. Я же вижу, ты уже что-то придумал… И, знаешь, я тут случайно узнал, что Гарри Распределительная шляпа, оказывается, в своё время предлагала Слизерин. Учитывай этот факт.
— А ты уверен, что она не пыталась просто подшутить над ним? — недоверчиво переспросил Люциус Малфой.
Если раньше Гарри считал, что безответная любовь — это чертовски печально, то теперь он был готов признать, что недооценил всей глубины, степени и силы таких страданий.
А хуже (во много раз!) твоих собственных безответных чувств могут быть только чужие, но направленные на тебя.
Когда младший Малфой приехал погостить на каникулы к ним в Аквитанию, Гарри и не подозревал, что тот за год учёбы во французской Академии магического права успел окончательно свихнуться.
Нет, Хорёк, конечно, всегда был немного «того». Но чтобы так!
Теперь это белобрысое чудовище вбило себе в голову, что оно влюбилось в бывшего школьного недруга. И не просто влюбилось, а страстно! Вот прямо втрескалось по самые помидоры, ага.
Гарри сначала смеялся.
Но потом быстро понял, что весёлого в этом на самом деле очень мало.
Он пытался прятаться от младшего Малфоя в собственном доме, но где там! Ему ведь нужно было ещё и работать, а у Драко была туча свободного времени, и он завёл себе милую привычку повсюду следовать за администратором Поттером, томно (на самом деле сипло, как астматик) вздыхая и изрекая кошмарные пошлости. Почему Хорёк называл их «нежностями», Гарри понять решительно не мог.
Начиная с восьми утра, когда он по графику облетал виноградники на метле, и заканчивая вечером, когда они играли свою традиционную партию в шахматы, Драко тёрся рядом, как пришитый.
И тёрся в данном случае — это совсем не эвфемизм!
Он реально постоянно тёрся о Гарри всем своим организмом, словно пытался проверить, не пробежит ли между ними искра хотя бы за счёт статического электричества. А ещё Малфой всё время старался, как бы невзначай, огладить какую-нибудь выступающую часть администраторского тела, демонстративно облизывая губы или пытаясь откусить Гарри ухо.
В общем, становилось ясно, что это — большой и толстый хорёчий под… вох.
Осталось только выяснить, затеял ли он стёб ради стёба (например, чтобы не потерять свою каверзную квалификацию) или ему нужно что-то конкретное.
В первом случае никакого спасения нет, остаётся только любимый способ Волдеморта: «Кидай Аваду, там разберёмся!», во втором же ещё можно было робко надеяться, что Малфой получит своё и отвалит. Сразу послать Драко в дальние дали, не показав себя при этом распоследним козлом, не представлялось возможным. Хорёчина же у нас, вроде как, несчастный влюблённый, скотина! Да и эти земли подарил именно его отец… Эх.
А до этих пор Гарри мог только скрежетать зубами и наблюдать, как по вечерам Снейп сваливает под ручку с Люциусом в два раза быстрее, чем обычно. И он его понимал! От младо-малфоевских ужимок молоко скисало и опадало тесто (и не только тесто) в радиусе трёх миль. Конечно, если есть куда, почему бы не сбежать?
Проклятые Малфои! Надо уже дожимать мерзкого насмешника, и пусть катится. Сколько же можно это терпеть?
С такими мыслями администратор Поттер возвращался в свою спальню после душа, уверенный, что вредоносный объект его размышлений уже спит без задних ног. Час ночи, э-хе-хех! А завтра в семь вставать.
Гарри закрыл дверь на засов и щелчком пальцев зажёг в комнате волшебные светильники…
Увиденное впечатляло. И это слабо сказано — от вопля ужаса он удержался только чудом!
На кровати в позе морской звезды развалился Малфой. Совершенно голый Малфой, чтоб его кентавры оттоптали всем табуном! Фигурально выражаясь. А если не фигурально — то оттрахали.
— Конечно, я совсем не против обсудить свои идеи с умным собеседником… когда сформулирую их! — убедительности в голосе старого школьного приятеля было столько, что хоть половником черпай.
Естественно, Снейп не поверил ни единому его слову.
— Можешь прямо сейчас! — насмешливо предложил он. — Излагай, Люц. Я же вижу, ты уже что-то придумал… И, знаешь, я тут случайно узнал, что Гарри Распределительная шляпа, оказывается, в своё время предлагала Слизерин. Учитывай этот факт.
— А ты уверен, что она не пыталась просто подшутить над ним? — недоверчиво переспросил Люциус Малфой.
Если раньше Гарри считал, что безответная любовь — это чертовски печально, то теперь он был готов признать, что недооценил всей глубины, степени и силы таких страданий.
А хуже (во много раз!) твоих собственных безответных чувств могут быть только чужие, но направленные на тебя.
Когда младший Малфой приехал погостить на каникулы к ним в Аквитанию, Гарри и не подозревал, что тот за год учёбы во французской Академии магического права успел окончательно свихнуться.
Нет, Хорёк, конечно, всегда был немного «того». Но чтобы так!
Теперь это белобрысое чудовище вбило себе в голову, что оно влюбилось в бывшего школьного недруга. И не просто влюбилось, а страстно! Вот прямо втрескалось по самые помидоры, ага.
Гарри сначала смеялся.
Но потом быстро понял, что весёлого в этом на самом деле очень мало.
Он пытался прятаться от младшего Малфоя в собственном доме, но где там! Ему ведь нужно было ещё и работать, а у Драко была туча свободного времени, и он завёл себе милую привычку повсюду следовать за администратором Поттером, томно (на самом деле сипло, как астматик) вздыхая и изрекая кошмарные пошлости. Почему Хорёк называл их «нежностями», Гарри понять решительно не мог.
Начиная с восьми утра, когда он по графику облетал виноградники на метле, и заканчивая вечером, когда они играли свою традиционную партию в шахматы, Драко тёрся рядом, как пришитый.
И тёрся в данном случае — это совсем не эвфемизм!
Он реально постоянно тёрся о Гарри всем своим организмом, словно пытался проверить, не пробежит ли между ними искра хотя бы за счёт статического электричества. А ещё Малфой всё время старался, как бы невзначай, огладить какую-нибудь выступающую часть администраторского тела, демонстративно облизывая губы или пытаясь откусить Гарри ухо.
В общем, становилось ясно, что это — большой и толстый хорёчий под… вох.
Осталось только выяснить, затеял ли он стёб ради стёба (например, чтобы не потерять свою каверзную квалификацию) или ему нужно что-то конкретное.
В первом случае никакого спасения нет, остаётся только любимый способ Волдеморта: «Кидай Аваду, там разберёмся!», во втором же ещё можно было робко надеяться, что Малфой получит своё и отвалит. Сразу послать Драко в дальние дали, не показав себя при этом распоследним козлом, не представлялось возможным. Хорёчина же у нас, вроде как, несчастный влюблённый, скотина! Да и эти земли подарил именно его отец… Эх.
А до этих пор Гарри мог только скрежетать зубами и наблюдать, как по вечерам Снейп сваливает под ручку с Люциусом в два раза быстрее, чем обычно. И он его понимал! От младо-малфоевских ужимок молоко скисало и опадало тесто (и не только тесто) в радиусе трёх миль. Конечно, если есть куда, почему бы не сбежать?
Проклятые Малфои! Надо уже дожимать мерзкого насмешника, и пусть катится. Сколько же можно это терпеть?
С такими мыслями администратор Поттер возвращался в свою спальню после душа, уверенный, что вредоносный объект его размышлений уже спит без задних ног. Час ночи, э-хе-хех! А завтра в семь вставать.
Гарри закрыл дверь на засов и щелчком пальцев зажёг в комнате волшебные светильники…
Увиденное впечатляло. И это слабо сказано — от вопля ужаса он удержался только чудом!
На кровати в позе морской звезды развалился Малфой. Совершенно голый Малфой, чтоб его кентавры оттоптали всем табуном! Фигурально выражаясь. А если не фигурально — то оттрахали.
Страница 4 из 5
